Презумпция виновности-2

9 июля 2021

Как из ничего сделать что-то? И как повторно осудить людей, если в деле практически не осталось допустимых доказательств? Сложную задачку решали судья с государственным обвинителем, прикрывая систему, попавшуюся на фальсификации доказательств уголовного дела. Но новый приговор оказался еще позорнее старого…

Новый старый приговор
           Судья Дзержинского районного суда г. Перми Ирина Кобелева приговорила пермяков Николая Смирнова и Сергея Перевощикова к 11 годам лишения свободы каждого, с ограничением свободы сроком еще на 1 год, с отбыванием наказания в исправительной колонии строго режима.
          Один в один, как под копирку, этот приговор повторил предыдущий, вынесенный в 2016 году судьей Свердловского районного суда г. Перми Екатериной Казначеевой. Она признала молодых людей виновными в том, что они совершили нападение на Сергея Михайлищева, избили его и порезали. Действия квалифицировали по ч. 3 ст. 30, п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ (покушение на убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору).
          Первую статью об этом деле «Территория Пермь» опубликовала еще 5 мая 2017 года. С этого момента мы пристально следим за развитием событий. Спустя время об этой истории стало известно всей стране. Ведь в отношении следователей Следственного комитета Валентины Плешковой (Баландиной, Умеровой) и Евгения Бугакова были возбуждены уголовные дела по ч.3 ст. 303 УК РФ (фальсификация доказательств по уголовному делу о тяжком или об особо тяжком преступлении, а равно фальсификация доказательств, повлекшая тяжкие последствия). В предыдущих материалах мы подробно рассказывали о том, как следователи подделывали подписи за понятых, произвольно компилировали данные из ответов на запросы в инстанции, придумывали несуществующие доказательства виновности Смирнова и Перевощикова и уничтожали доказательства их невиновности. На двоих они сфальсифицировали более 40 материалов этого уголовного дела! Но должностные лица в отличие «от простых смертных» - тех, в отношении кого они сфабриковали уголовное дело, отделались «легким испугом».
        20 декабря 2019 года Ленинский районный суд приговорил Валентину Плешкову к 1,5 годам условно и запретил работать в следственных органах 2 года. 25 июня 2020 года был вынесен обвинительный приговор и второму экс-следователю. Евгений Бугаков получил год условно. Решения «устояли» в вышестоящих инстанциях.
        3 июля 2020 года коллегия судей Пермского краевого суда отменила приговор Николаю Смирнову и Сергею Перевощикову. Дело снова направили в прокуратуру, потом - следствие и новое судебное разбирательство, которое длилось почти полгода. И вот приговор. С тем же результатом. После почти шести лет борьбы за свои права осужденным и их родным придется все начинать сначала…

 
 Группа лиц и подготовка
         Что же осталось в этом уголовном деле после исключения сфальсифицированных материалов? Не могла же судья опираться в своем решении на недопустимые доказательства? Значит, она нашла факты, подтверждающие виновность подсудимых? Ведь что-то же должно быть на целых 58 страницах приговора!

 Из приговора:
          «Осуществляя свой совместный преступный план, 30.07.2015 в период времени  с 21 часа 22 минут до 22 часов 37 минут Перевощиков С.А. встретился со Смирновым Н.С. вблизи дома последнего: <адрес>. После чего Смирнов Н.С. и Перевощиков С.А.совместно проехали к месту запланированного ими нападения на Михайлищева С.И. с целью убийства последнего.
         В указанный период времени Смирнов Н.С. и Перевощиков С.А., вооруженный неустановленным следствием ножом, находясь на улице Ординская возле МАОУ СОШ №94, расположенной по адресу: г.Пермь, ул.Героев Хасана, действуя умышленно, из личных неприязненных отношений к Михайлищеву С.И., с целью причинения смерти последнему, осознавая, что их совместные и согласованные действия приведут к смерти Михайлищева С.И., и желая этого, выследив потерпевшего, догнали его в указанном месте на пешеходной дорожке и напали на него. При этом Перевощиков С.А. нанес потерпевшему, оказавшему активное сопротивление, множественные удары, не менее 5, ножом по жизненно важным частям тела, в том числе – в грудь, живот, лицо и шею. В то же время Смирнов Н.С., выполняя свою преступную роль, подавляя сопротивления потерпевшего, нанес не менее двух ударов ногами по различным частям тела Михайлищева С.И., причиняя последнему физическую боль…»


        
Казалось бы, все складно получается. Но из описанных обстоятельств неоспоримыми являются лишь  - дата, время и место совершения преступления. А также то, что Михайлищев С.И действительно стал жертвой нападения, и ему был причинен тяжкий вред здоровью. Но как судья доказала причастность к этому Николая Смирнова и Сергея Перевощикова?
         «Совместный преступный план», как указывается в приговоре. То, что в это вечер друзья виделись и какое-то время были вместе, они никогда не отрицали. Николай был у себя дома, они  смотрели фильм, общались.  Возможно, Сергей куда-то выходил, когда Николай уснул. Но этого явно недостаточно для обвинения в подготовке к преднамеренному убийству человека.
         В тот день дома у Николая Смирнова был еще один друг. И хозяин предложил ему остаться на ночь, что уже косвенно доказывает, что он никуда не собирался. На допросе свидетель сказал: «Да, что-то такое было». И потом добавил, что мог бы остаться, но у него были другие планы – в тот день он отмечал день рождения. Но суд недобросовестно указывает в приговоре, что друг Смирнова не подтвердил, что ему предложили остаться на ночь.
         Следствие, а потом и суд снова выдвигают версию о том, что накануне  нападения друзья находились в том же месте, где впоследствии будет совершено преступление, чтобы выяснить маршрут потерпевшего. Встретили там Михайлищева и попросили у него сигарету, чтобы получше его рассмотреть, а потом не ошибиться. Сам потерпевший в 2015-2016 г.г. пояснял, что это произошло в то же самое время, что и нападение,около 11 часов вечера, то есть было достаточно темно. В 2021 году на суде он уже заявил, что это было в светлое время суток.
         Подсудимые пытались доказать, что, если бы они хотели узнать, как выглядит Михайлищев, то могли бы это сделать гораздо более простым способом – посмотреть его страницу в соцсетях, где он на тот момент был очень активен. А не караулить в темноте, что могло бы вообще спугнуть молодого человека.
         Еще в 2016 году потерпевший прямо сказал, что не видел лица второго нападавшего. Но суду это не важно. В приговоре написано, что Михалищев видел лицо Смирнова, а раньше якобы его слова неверно отразили в протоколе. Но есть аудиозапись, подтверждающая, что все написано верно. Об этом судья Кобелева, видимо, забыла. 
         Практически единственным доказательством подготовки к совершению преступления стала якобы переписка Сергея Перевощикова с Олесей Мерзляковой, подругой потерпевшего и бывшей девушкой Перевощикова, о том, что она на работе. А значит, Михайлищев должен будет ее встречать и на этом пути на него и нападут. Но есть официальный ответ от Администрации социальной сети ВВконтакте, в котором такой переписки нет. Выяснилось также, что Мерзлякова обычно за несколько дней заказывала себе смену в магазине, но в тот раз приняла решение о выходе на работу только в 12 часов дня. То есть она сама не знала, что будет работать 30 июля. Как об этом могли знать другие? Но самое главное - протокол осмотра этой сфальсифицированной переписки ранее был признан недопустимым доказательством, а судья на него ссылается!
         Государственный обвинитель Мария Быкова, в свою очередь,указывает на переписку Николая Смирнова со свидетелями о том, что он отменил встречу с одной из своих учениц на 29 июля, когда, по мнению следствия и суда, друзья готовились к совершению преступления и  поджидали Михайлищева. Но из материалов дела известно, что встреча была отменена не 29, а  28 июля, потому что к Николаю приехала мама. А  29-го его нахождение дома подтверждает соседка, а также статистика пользования интернетом. Сам же потерпевший говорит, что за ним следили за 3-4 дня до нападения, а не накануне. Но как раз в эти дни Мерзлякова вообще не работала.
         Нет одежды, которую бы приобретали нападавшие. Нет орудия преступления! Судья пишет о том, что ранения нанесены ножом, но в деле нет никакого ножа и никогда не было! Есть только так и неустановленный «колюще-режущий» предмет.
         Квалифицирующий признак – совершение преступления группой лиц по предварительному сговору  - надо доказывать, а не ссылаться на подложные документы только для того, чтобы не развалился состав деяния.

Хорошо скрыли
         Если нет никаких доказательств подготовки совершения преступления, то, наверное, должны были остаться следы после его совершения. Например, следы от обуви Николая Смирнова и Сергея Перевощикова. Но на месте их нет. Обыски в квартирах подсудимых не дали никаких результатов. На одежде и на теле– тоже ничего. Хотя в отделении полиции их осматривали на следующий же день. И это при том, чтобы судья пишет об «активном сопротивлении» потерпевшего. То есть была как минимум потасовка, борьба, сопротивление. И ни царапин, ни ссадин, ни синяков. На потерпевшем, его одежде, цепочке и сорванном во время драки жетоне – также не обнаружено следов ДНК Смирнова и Перевощикова.

Николай Смирнов:
         -Три человека участвуют в драке. Хотя бы следы от обуви должны были остаться. Тот же свидетель Бабиков, который мимо просто проходил, и то вляпался там, запачкался. А нападавшие по воздуху летали?
         При такой активности совершения этого преступления невозможно не оставить вообще никаких следов. Это я вам как бывший сотрудник милиции говорю. Следы моей виновности при всем желании так и не нашли, а следы невиновности уничтожили.

         Одним из доказательств вины Сергея Перевощикова стали очки, которые на следующий день нашли оперативник А.Дьяков и Мерзлякова. Так как у Перевощикова плохое зрение, и очки он иногда носил дома, то это стало против него самой важной уликой.
         Проведенная в рамках уголовного дела экспертиза показала, что на этих очках нет биологических следов Смирнова и Перевощикова. Это исключено. Но! На них, помимо крови потерпевшего, были обнаружены пот и белок человека. Чьи? Если ответ на этот вопрос и был получен, то скрыт следствием и не выяснен судом. Протокол опознания очков – недопустимое доказательство, в него внесены никем не заверенные дополнения. Свидетелю при их опознании было необходимо предъявить вещественное доказательство в группе других предметов, а ему показали только одни очки. Кроме того, была подделана подпись эксперта. Самих же очков в деле, видимо, было несколько. Одни были поврежденные, с темными стеклами, другие – целые, с обычными линзами. Но у судьи всему есть объяснение: она написала, что они на солнце темнеют.  А то, что у Перевощикова острота зрения не соответствует диоптриям найденных очков,  - так у многих людей неправильная коррекция зрения в очках, - указано в приговоре.

Сергей Перевощиков:
         -
Я и в школьные годы носил такие же линзы, как сейчас. В суде у нас была возможность проконсультироваться с ведущим офтальмологом Пермского края по поводу моего заболевания глаз, а не слушать рассуждения гособвинителя. Моя медицинская карта пропала из дела, и мы не можем ее найти, но это никому не интересно.
        
20 томов в этом деле. Они мне снятся уже. И нет ничего, чтобы указывало хоть на какую-то подготовку и планирование нападения. Что мне опровергать, я даже не понимаю?

Из приговора:
        
«Доводы подсудимого Смирнова Н.С.об отсутствии на месте преступления, одежде потерпевшего, иных предметах следов подсудимых, а также отсутствие каких-либо следов на их одежде, в квартире при обыске, что свидетельствует об их непричастности к совершенному преступлению, являются несостоятельными и об их невиновности не свидетельствуют, поскольку как установлено в судебном заседании преступление подсудимыми было спланировано, подготовлено, продуманно, в том числе подобрана одинаковая одежда, орудие, которые в последующем обнаружены не были, поскольку подсудимые приняли меры к сокрытию следов преступления».
        
        
Судья Ирина Кобелева открыла новую страницу в уголовном судопроизводстве. Доказывать виновность больше не надо. Следов причастности к совершению преступления нет – значит, хорошо скрыли. Но в данном случае, видимо, от безысходности судья превзошла даже сама себе и вышла за рамки предъявляемого обвинения. Сокрытие следов преступления Николаю Смирнову и Сергею Перевощикову не вменяли.

Мотив
        
«Личными неприязненными отношениями» объясняется в приговоре мотив для совершения преступления подсудимыми.
         Судья пишет, что «Также судом установлено наличие мотива для убийства Михайлищева С.И., в частности, у Перевощикова С.А. на почве ревности к Мерзляковой О.А. Данные обстоятельства подтверждаются показаниями самого Перевощикова С.А. о том, что он предпринимал меры для примирения с Мерзляковой О.А. после расставания, преследовал ее, неоднократно приезжал, дарил подарки, просил вернуться к нему».
         Именно Сергей Перевощиков был инициатором разрыва со своей девушкой Олесей Мерзляковой. Да, потом он хотел с ней помириться. Но, узнав, что у нее появился друг, сказал, что больше не будет ее беспокоить. Но, по мнению следствия и суда, он решил отомстить и убить нового ухажера. Но факт «преследования», о котором пишет судья, также ничем не подтвержден.
         Сама же Олеся Мерзлякова постоянно меняла свои показания. Сначала она попала под влияние адвоката по назначению, который оказался известным экс-сотрудником прокуратуры, а затем следственного комитета, уличенным в совершении должностных преступлений. Он же оказывал давление на свидетелей.
         В 2015-2016 г.г. Мерзлякова везде давала показания о том, что Перевощиков ее выгнал. Но никогда он не обращался с ней плохо, оскорбительно. Свидетели, друзья Сергея, в том числе Николай, наоборот, говорили о том, что девушка позволяла себе неуважительно относиться к Перевощикову. Он объяснял своим знакомым это тем, что она из детского дома, невоспитанная. Но впоследствии, а именно после передачи на федеральном канале, где обсуждали это уголовное дело, Мерзлякова стала и по делу давать показания, как будто она все еще на телешоу. И ради красного словца начала негативно характеризовать Перевощикова, обвинять его в том, что он ее толкал, хватал, кричал на нее, унижал. И сама, видимо, в это поверила.
         Если у Сергея Перевощикова мотив для нападения хотя бы теоритически был, то какая причина для совершения преступления была у Николая Смирнова?
         Довод о том, что он «за компанию» пошел убивать человека с самого начала выглядел настолько  нелепым, что, казалось, всерьез это никто даже обсуждать не будет. Но никаких других аргументов в деле так и не появилось. Выступая в судебном заседании, Николай Смирнов спрашивал судью и гособвинителя, мог ли психически здоровый человек пойти на такое преступление из-за романтических отношений своего друга? В его жизни, например, были такие события, как смерть жены из-за врачебной ошибки, сгоревший до тла дом из-за того, что пожарные приехали с не заправленной водой машиной и не успели потушить огонь. Тогда у него были гораздо более серьезные причины для мести, но он почему-то ничего не сделал. Но судья в принципе не считает нужным оценивать и доказывать этот субъективный признак.
         То, что у потерпевшего могли быть причины для оговора Смирнова и Перевощикова, судом исключается. Недопустимое доказательство – переписка Перевощикова и Мерзляковой в приговоре указывается, а сообщение Михайлищева друзьям о том, что «поимею с нападавших», его долги и возможный корыстный мотив судом игнорируются.
         Олеся Мерзлякова также знала, что у Николая Смирнова есть спортивный клуб. Она приходила туда. Сергей Перевощиков хорошо зарабатывал, обеспечивал себя, помогал родителям, строил дачу.   
         Гособвинитель отвергала корыстный мотив потерпевшего на основании того, что у подсудимых не было никаких сверхдоходов, а Смирнов вообще снимал квартиру. А вот спустя пять лет отбывания ими наказания уже посчитали возможным взыскать с них «кругленькую» сумму.
         И, если в 2016-м году потерпевший не заявлял исковых требований о компенсации морального вреда, потому что ни следствию, ни суду не надо было, чтобы всплыл этот корыстный мотив, то теперь уже стесняться нечего.  
         И вот буквально на последних заседаниях, после настойчивого вызова в суд потерпевшего со стороны гособвинителя Марии Быковой, Сергей Михайлищев приходит и заявляет иск на 900 тысяч рублей! Он говорит о том, что до сих пор не восстановился, испытывает проблемы со здоровьем, но при этом не предъявляет никаких доказательств и медицинских документов в подтверждение своих слов. Но суду этого и не надо. Ирина Кобелева «скинула» 100 тысяч и обязала каждого из подсудимых выплатить в пользу потерпевшего по 400 тысяч рублей. Хотя даже потерпевший, и в ходе очной ставки на стадии следствия, и в суде говорил, что Смирнова не было рядом, когда его ранили в руку. А именно это повреждение и привело к большей части последствий для здоровья. Но сумма, как и ответственность подсудимых поделена поровну.
         «Принимая во внимание трудоспособный возраст подсудимых, наличия у них возможности получения заработной платы или иного дохода, с учетом требований разумности и справедливости», - пишет судья об их финансовых возможностях. Знает ли она о том, какую зарплату платят осужденным за работу в колониях, где они находятся уже пять лет? Или то, что в СИЗО, где они уже год, вообще для них нет работы? Помнит ли она, исходя из материалов дела, что за это время произошло с их здоровьем и со здоровьем их родных, как изменилась ситуация в семьях? Суд признает «смягчающими наказание обстоятельствами состояние здоровья подсудимых» и усугубляет предыдущий приговор, добавляя  компенсацию. Выплачивать эти деньги они будут очень долго. Единственным последствием принятого решения может стать то, что им будет трудно или практически невозможно освободиться условно-досрочно.

Потерпевший и свидетели
        
Судья пишет, что подсудимые дают противоречивые показания относительно последовательности их действий при нахождении дома у Смирнова, в части их засыпания, пробуждения, выхода из квартиры, использования сети интернет и т.д. Другое дело – потерпевший и свидетели обвинения.

Из приговора
        
«У суда нет оснований сомневаться в достоверности показаний потерпевшего, свидетелей, так как они последовательны, непротиворечивы, согласуются и дополняют друг друга, подтверждаются другими доказательствами, существенных противоречий, о чем заявляют подсудимые, суд не усматривает, о недостоверности обстоятельств, имеющих значение для дела, не свидетельствует».
 
        
Удивительно, что судья пишет приговор, как будто других материалов дела нет вообще, и никто не помнит и не может проверить, как все было на самом деле. В данном случае нет ничего более противоречивого, чем показания потерпевшего, которые менялись на протяжении всего времени следствия и судебных разбирательств. И протоколы его допросов признавались недопустимыми доказательствами в том числе. И опознание им Николая Смирнова признано недопустимым доказательством (подробнее в комментарии адвоката, - прим.ред.).
         В 2015-2016 г.г. Сергей Михайлищев говорил, что у него шрам на затылке не от нападения, а в 2021-м стал утверждать, что он получен от действий подсудимых. Ранее он говорил, что нож имел черное лезвие, а теперь утверждает, что он был блестящим. Михайлищев с самого начала рассказывал, что его прижимали к земле, когда вливали ему пиво, а в этом процессе заявил, что его держали в воздухе, затем отпустили и он упал.  Держали за левую руку, а в новых показаниях утверждает, что сам захватывал руку с ножом нападавшего, из-за чего появились повреждения на спине.
         Врач скорой помощи в суде дала пояснения о том, что потерпевший ей  сообщил, что он пил пиво, когда шел по дороге встречать свою девушку. Но этих показаний не было в протоколе допроса этого свидетеля! Еще один сфальсифицированный документ, из которого исключили важные доводы защиты. То есть никто Михайлищеву спиртное не вливал. Но суд снова указывает на этот факт в приговоре.

Николай Смирнов:
         -Из последнего, что мне удалось обнаружить – это фантазии потерпевшего по поводу комы. Суд не исследовал саму медкарту, ограничившись теми сведениями, которые следователь привел в протоколе осмотра. А я вот прочитал ее впервые 6 лет и выяснилось, что уже 31 июля в 7 утра потерпевший находился в сознании и был доступен простому контакту, а 2 августа доступен продуктивному контакту. Он придумал кому, как и все остальное!

         Врач скорой помощи и свидетели также утверждают, что потерпевший сознание не терял, сам вышел на дорогу. А Кобелева пишет, что Смирнов с Перевощиковым убедились, что Михайлищев лежит без сознания, что они довели задуманное до конца, и только тогда ушли. Понятно, почему судье нужно именно так трактовать события. Ведь иначе нет никакого покушения на убийство, а максимум – причинение тяжкого вреда здоровья (ст.111 УК РФ), что и было изначально в этом деле. Постановление о возбуждении уголовного дела по другой статье не выносилось. В нарушение закона следователь СК приняла дело к рассмотрению по ст.111 УК РФ, а мог это сделать только следователь МВД. При этом в деле есть постановление прокурора о расследовании дела по ст.105 УК РФ, что является основанием для возбуждения уголовного дела. Но следователи этого не сделали.
         Суд в данном случае также демонстрирует незнание норм УПК РФ, а также толкование и применения закона КС РФ. Нельзя привлекать к уголовной ответственности лицо за преступление, по признакам которого уголовное дело не возбуждено.
         Новые заявления со стороны потерпевшего были сделаны уже в конце судебного процесса, при его дополнительном допросе, и у стороны защиты не было возможности как-то их опровергнуть. Но именно эти, ранее не существовавшие показания, судья положила в основу приговора.
         Из 27 свидетелей в этом деле только одни, супруги Бабиковы, были на месте преступления. 31 июля 2015 года они давали подробные объяснения о произошедшем. С их слов, рост нападавшего – 180-185 см, коренастый выше второго – худощавого. В то время и потерпевший говорил о том, что оба нападавших выше его самого «на голову». У Николая рост – 173 см, разница с Перевощиковым – 1-2 см. А рост Михайлищева – 174 см. В то время Николай Смирнов был после операции, более полугода не занимался спортивными упражнениями, и, скорее, его можно было назвать полным, чем коренастым, спортивным.
         Бабиковы говорят, что их допрашивали трижды, но в деле только летний и зимний допрос, полученный с нарушениями закона. Третьего нет. В 2021 году в судебном заседании эти свидетели уже стали менять показания, путаться в росте и телосложении нападавших. Но при этом сами пояснили, что прошло много времени, и тогда, на следующий день произошедшего, они, конечно, лучше и достовернее помнили события. Но судья в приговор взяла новые показания.
         Бабиковы утверждают, со слов Михайлищева, что он назвал фамилию Перевощиков. Про друга потерпевший ничего говорил. Но уже потом, в деле появилась фраза, которую якобы сказал Сергей Перевощиков: «Пойдем, Колян». При допросе в судебном заседании Михайлищев сказал, что вроде что-то слышал. Но на вопрос защиты пояснил, что это мог быть и «Толян», и «Вадян».
         Так откуда вообще у следствия и суда появилась версия о том, что вторым нападавшим был именно Николай Смирнов?

Заложник
        
До сих ни правоохранительными, ни надзорными органами не дана оценка действиям оперуполномоченного ОП №7 А.Дьякова . В судебном заседании Николай Смирнов еще раз ходатайствовал о том, чтобы рассмотреть этот вопрос. Так как именно Дьяков пришел к потерпевшему, показал фотографию Смирнова, назвал его имя и сказал, что это друг Перевощикова, который ранее привлекался за поножовщину. То есть не только вышел за пределы полномочий при проведении оперативно-разыскных мероприятий, но и оклеветал человека. Ранее следователь производила допрос Сергея Перевощикова, и он сказал, что его алиби может подтвердить его друг, потому что во время совершения преступления он был у него.
         Следствие, которое изначально пошло по ложному пути, зашло в тупик. Смирнов - ключевой свидетель невиновности своего друга. Значит, надо отпускать и Перевощикова, или брать обоих. Это и стало приговором для Николая Смирнова. Как справедливо впоследствии заметит его адвокат, если бы Перевощиков указал на другого человека, то сейчас он был бы на скамье подсудимых.

Николай Смирнов:
         - Обо мне в деле не было ни слова, пока оно не попало к Бугакову. Я утверждаю, что мое нахождение здесь обусловлено действиями Бугакова, который решил выслужиться, показать раскрытие тяжкого преступления, поставить галочку. И Дьяков ему в этом помог. Я сам бывший сотрудник, с меня также требовали по три материала в неделю передавать на возбуждение уголовного дела. Я знаю, как это происходит.

         Следователь Евгений Бугаков отправил постановление о назначении защитника «подозреваемому» Смирнову Н.С. за шесть часов до его опознания потерпевшим. Но адвоката все равно не пустили. 14 декабря 2020 года протокол опознания Николая Смирнова потерпевшим признан недопустимым доказательством,  но судья прямо на него ссылается, указывая: «Потерпевший в ходе предварительно следствия опознал Смирнова Н.С.» Но где доказывающий это допустимый протокол?
         Судья сначала удовлетворила ходатайство защиты о вызове свидетелей, которые могли бы подтвердить фальсификацию документов, подделки подписей, в том числе следователя Бугакова. Указанные лица не являлись. И судья отказала в их принудительном приводе, лишив тем самым подсудимых возможности допросить нужных для защиты свидетелей.
         Подсудимому вменяется нанесения ударов ногами по телу потерпевшего.

Николай Смирнов:
         - Я бывший сотрудники милиции со спецподготовкой. В первую очередь нас учили производить задержание нарушителей с применением одних лишь рук и силы так, чтобы нарушитель не мог ни пошевелиться, ни сопротивляться. И, если говорить о цели – убийство человека, то не следовало ни руками и ногами размахивать, а применить спецприем из арсенала сотрудника милиции - полностью обездвижить потерпевшего, что обеспечило бы Перевощикову достижение цели.

         Хотя, согласно данным экспертизы, следов от подобных воздействий на теле Михайлищева вообще нет. Но гособвинитель призвала суд оценивать мнение свидетеля-хирурга о том, что удары могли быть. То есть не факты, а предположения. Именно на предположениях и строится обвинение против Смирнова и Перевощикова. А факты их невиновности давно и тщательно исключены из дела.
         В судебном заседании обозревался диск с информацией с рабочего стола на компьютере экс-следователя Валентины Плешковой. Практически не вставая со стула, старший следователь следственного отдела фальсифицировала доказательства по уголовному делу, раскладывая их по папкам. Те, которые говорили о невиновности Смирнова и Перевощикова, откладывала в долгий ящик, или переделывала, чтобы они подтверждали версию следствия, и тогда уже приобщала к материалам дела. Нелегкая работа должностного лица длилась несколько месяцев. Плешкова постоянно меняла даты в документах, видимо, не предполагая, что рано или поздно они станут материалами уголовного дела в отношении нее.
         В судебном заседании экс-сотрудница СК отказалась давать показания и в отношении себя, и по делу. Тем самым, она «спасала» своих начальников, которые, конечно, знали о фальсификации и покрывали ее, но к ответственности не привлечены. Сторона защиты ходатайствовала о том, чтобы зачитать ранее данные показания Плешковой, но гособвинитель возражала, и судья отказал в этом праве, чем в очередной раз нарушила требования УПК РФ.
           И все это происходит в то время, когда в отношении  Валентины Плешковой расследуется еще одно уголовное дело по фальсификациям в этом деле. Оно было возбуждено 11 февраля 2021 года, уже во время нового судебного разбирательства!

Николай Смирнов:
         -
Обстоятельства нашего дела уникальны. Это прецедент. Меня второй раз просят признать вину только на основании показаний потерпевшего, который и не говорил про меня вообще! Если мы виновны, то зачем нужно было последовательно фальсифицировать так много документов? Нашим властям недостаточно, что у нас два следователя были уличены в фальсификации? Недостаточно того, в каком объеме это произошло? 40  документов признаны недопустимыми, и еще около 20 будет.  Все доказательства, на которые опирается приговор 2016 года, признаны недопустимыми. И уже в этом процессе сторона обвинения еще на стадии прения указала еще на 20 протоколов, которые нельзя использовать, и, тем не менее, требуют нашего осуждения.
         В соответствии с законом, обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, а любые сомнения должны трактоваться в пользу обвиняемого. Все оправдывающие меня доказательства отсутствуют в деле не по моей вине, а были уничтожены должностными лицами. В своем стремлении добиться уже повторного осуждения за одно и то же преступление, суд не объяснил, почему выбирает те ли иные доказательства, игронирует очевидные, доказанные факты.
          Суд сам делает выводы, что право подсудимых на защиту нарушено, а это исключает возможность обвинительного приговора.

        
        
В Постановление Пленума Верховный суда РФ указывается, что при рассмотрении дел об убийстве, суды обязаны выполнять требования закона о всестороннем, полном исследовании обстоятельств дел. По каждому такому делу должны быть установлены форма вины, выяснены мотивы, цель, способ причинения вреда, все другие обстоятельства для правильной правовой оценки содеянного.
        
Нельзя принять итоговое решение по делу, основанному на  обвинительном заключении с недопустимыми доказательствами. Именно поэтому и был отменен предыдущий приговор. И новый суд должен был отправить дело в прокуратуру, исходя из тех обстоятельств, которые выяснились в ходе разбирательства, чтобы как минимум обвинительное заключение привели в соответствие с законом.  
         Дело не надо возвращать прокурору, - пишет судья в приговоре, так как выявленные нарушения, по ее мнению, не существенны. А почему тогда вообще был отменен предыдущий приговор? Видимо, только для того, чтобы вынести точно такой же новый.
        
В приговоре судья указала, что учла характеристики личностей подсудимых. Но каким образом? Если даже безупречные характеристики Николая Смирнова были искажены, и вместо положительных отзывов указано  - «удовлетворительные». Видимо, трудно было судье выносить незаконный приговор человеку с такой репутацией.

Нетайное беззаконие
        
Судья Ирина Кобелева отказалась выполнить ч.2. ст.271 УПК РФ, согласно которой необходимо принять решение по заявленным ходатайствам – либо удовлетворить, либо отказать. Но практически на все ходатайства защиты она отвечала, что разрешит их впоследствии или в совещательной комнате, что не предусмотрено законом. Ни одно ходатайство о назначении экспертиз не рассматривала в совещательной комнате, а обязана была уходить туда каждый раз!
         Отказала в репликах подсудимым в прениях, только потому, что от реплик отказалась прокурор. А в приговоре указала, что возражений не было.
         Не обзывала прокурора объяснять, для чего она оглашает те или иные материалы, не заставляла называть листы дела, просто давала ей тома и она читала, что хотела. На возражения стороны защиты, судья сказала гениальное:  «Возражения не принимаются, поскольку доказательства представляет сторона обвинения». Подсудимых же заставляла называть страницы, хотя ей было известно, что следователь дал им материалы дела без описи, и им было трудно это делать.
         Только подсудимых заставляла вставать, когда они давали пояснения или им задавали им вопросы. Поэтому стоять им приходилось подолгу.
         Еще в феврале 2021 года, в самый разгар судебного разбирательства, Ирина Кобелева также отказала Сергею Перевощикову в праве звонить родным до приговора. Николаю Смирнову судья  запретила любое общение с родными до вступления приговора в законную силу. А он уже год находится в СИЗО. Более того, помощницы судьи Кобелевой просили приставов вывести его жену из здания суда! То есть с самого было известно, что приговор будет обвинительным. Так как в случае вынесения оправдательного приговора уже нельзя было бы запретить контакты с семьей. И это не единственный фальстарт, который случился у судьи по этому делу.
         16 апреля 20121 года, в 17.30.ч, судья удалилась в совещательную комнату. А уже в 20.15 ч. на сайте суда появилась информация о том, что вынесен приговор! Хотя его оглашение было назначено на 20 апреля, а огласили – только 22-го. Таким образом, была раскрыта тайна совещательной комнаты неопределенному кругу лиц посредством сети Интернет…

Послесловие…
        
Те, кто совершил тяжкое преступление, продолжают оставаться на свободе. Уже в этом судебном заседании выяснились новые подробности. Ранее было известно, что за три месяца до произошедшего некто Манвэл угрожал потерпевшему, что его «порежут», если он не отдаст долги. В суде свидетель, сотрудник полиции, пояснил, что видел недалеко от места нападения мужчину кавказской национальности, в рабочей одежде. Якобы это был газонокосильщик. Но его даже не задержали и не проверили на причастность к совершению преступления.
         Кроме того, свидетельница Мерзлякова вспомнила, что по телефону после нападения на Михайлищева с его номера звонил якобы Перевощиков, но при этом она слышала нерусский акцент. Но суд и это проигнорировал. Никто по-прежнему не хочет искать настоящих преступников.
         Таким образом, дважды «войти в одну и ту же реку» удалось системе, повторно осудившей невиновных людей. Этот процесс показал всю деградацию работы следствия, прокуратуры, суда и стал настоящим позором для должностных лиц всех уровней. Они не могут отпустить Николая Смирнова и Сергея Перевощикова, потому что тогда придется отвечать им.
         Кроме того, создан опасный прецедент для тех, кто борется за отмену незаконных судебных решений. Им ясно дают понять, что даже, если осудят следователей, отменят приговор, то оправдания не будет. Эта машина не дает задний ход, ни при каких обстоятельствах.
         Нет сомнений, что рано или поздно приговор судьи Ирины Кобелевой будет отменен. Но сколько еще времени на это потребуется?  Еще пять лет? А там и конец срока подойдет. 11 украденных лет жизни…По воле беспристрастных функционерок в мантиях, направо и налево ломающих судьбы людей, семей. И всё ведь у них в соответствии с принципами правосудия – гуманности, справедливости, законности, и главное – презумпции невиновности…

Оксана Асауленко

Комментарий:

Игорь Додолев, адвокат Николая Смирнова:

         - У меня есть все основания утверждать, что никаких доказательств причастности Смирнова к покушению на убийство Михайлищева, кроме противоречивых показаний последнего, также не согласующихся с другими доказательствами, в деле нет. Показания очевидцев свидетелей Бабиковых не уличают Смирнова, а скорее свидетельствуют в его пользу, также противореча показаниям потерпевшего, поскольку никаких разговоров они на месте преступления не слышали, описания роста и телосложения двух нападавших, о которых они говорят, не совпадают с данными Смирнова.  
         Подозревать Смирнова и предъявлять его фотографию потерпевшему следствие стало только потому, что его фамилию как бывшего с ним в день преступления человека сразу же назвал Перевощиков. Если бы последний назвал другого человека, то сейчас он был бы на этом месте. Сам Михайлищев говорит, что ранее Смирнова не видел. Говорит, что накануне видел похожего на него человека, но в этой части его показания противоречивы. В Свердловском райсуде он пояснял, что не узнал, кто накануне нападения следил за ним.
        Фотографию Смирнова потерпевшему впервые предъявляли при недопустимых обстоятельствах, в ходе ОРМ (оперативно-разыскного мероприятия, - прим.ред.) отожествления личности и опознания по фотографии, которые бесспорно являются недопустимыми доказательствами. Протокол опознания уже признан таковым. ОРМ также является  недопустимым по следующим причинам. Материалы отождествления личности получены и представлены в материалы уголовного с нарушением закона об оперативно-разыскной деятельности. Проведение указанного ОРМ надлежащим образом не санкционировано. Постановление должностным лицом не вынесено, рапорт о проведении ОРМ не содержит даты. Постановление о предоставлении результатов ОРМ в материалы дела начало писать одно должностное лицо  - Мамонтова, а закончила замначальника отдела полиции Першина.
         Коль скоро следствие незаконно познакомило потерпевшего со Смирновым, стало внушать ему, что вторым нападавшим был именно он. Ведь должен же быть кто-то второй, иначе преступление будет полураскрытым. Потерпевший со временем согласился с этой версией следствия, несмотря на то, что Смирнов никогда не привлекался ранее ни к административной, ни к уголовной ответственности. А потерпевший в соцсетях рассказывал, со слов сотрудников полиции, что второй нападавший ранее привлекался за поножовщину.
         При этом я не исключаю одновременно наличие оговора Перевощикова и желания получить от обвиняемых, кем бы они не были, хоть какие-то деньги. Михайлищев сам неоднократно сообщал, что у него после нападения стала плохая память, путал существенные детали преступления. В частности, в какой момент на него напал второй человек, бил ли он его или только помогал перетаскивать. Плохую память подтвердила проведенная в отношении него судебно-психиатрическая экспертиза.
         Приезжавшая на место преступления врач Сокольщик показала, что потерпевший самостоятельно пил пиво, что опровергает версию потерпевшего и следствия о насильственном заливании ему пива в рот.
         Не может расцениваться в качестве доказательства, даже косвенного, тот факт, что в день нападения на Михайлищева подсудимые были вместе. Вывод следствия о том, что раз они были вместе, значит вместе совершали преступление, ни с какой логикой не согласуется, и иначе как глупостью этот вывод назвать нельзя. Даже если теоретически допустить, что Перевощиков был на месте преступления, или в другом месте, а не дома у Смирнова - это вовсе не доказывает причастность последнего к инкриминируемому ему преступлению.
         Не было у Смирнова и никакого мотива для убийства Михайлищева.  Предложенный следствием мотив обиды за своего друга Перевощикова из-за того, что он расстался с Мерзляковой, высосан из пальца и никакими фактическими обстоятельствами не подтверждается.
         Не установлены также ни оружие преступления, ни одежда, в которой были нападавшие. На моем подзащитном, при нем, в его жилище не обнаружено никаких следов преступления, которых, исходя из характера и обстоятельство совершенного преступления не могло ни быть.
         Все это делает обвинение Смирнова голословным. Если бы в деле были достаточные доказательства вины Смирнова, то я бы говорил о существенно разной роли как подготовки преступления, если бы таковая была, так и о непосредственном исполнении, о нападавшем с ножом и о нападавшем без ножа.
         Равно как размер подлежащего морального взыскания, как и размер наказания, не может быть одинаковым для лиц, роль которых в совершении преступления значительно различна.
         Я бы говорил о чрезмерно завышенных исковых требованиях потерпевшего. Если он заявляет о каких-то осложнениях, наступивших по окончании лечения, о каких-то вновь возникших сопутствующих заболеваниях, о том, что он длительное время, 5-6 лет, не может восстановиться, то все это истец должен доказывать. В первую очередь - медицинскими документами. Исковое же заявление Михайлищева голословно и ничем не подтверждается. 
         Я бы отметил также  активную жизненную позицию Смирнова Николая Сергеевича, его службу, сотрудничество с правоохранительными органами, активное участие в раскрытии преступлений.
         Вина моего подзащитного не доказана. Считаю, что Смирнов Николай Сергеевич подлежит оправданию на основании ч.2  ст. 302 УПК РФ  за недоказанностью причастности его к совершению инкриминируемого ему преступления. Вследствие чего и в удовлетворении гражданского иска необходимо отказать.  

 Фото: Екатерина Воронова, https://zvzda.ru/, 

 

№8 (123) от 8 октября