"По плодам их узнаете их..."

22 июля 2019

 

     «По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы?» (Евангелие от Матфея).

    «В 16-м стихе Нагорной проповеди Иисус Христос продолжает изложение мысли, начатой им в 15-м стихе, в котором говорил о лжепророках. Поскольку они являются двуличными людьми, совершающими лицемерные действия (людьми, которые приходят к ближним в овечьих одеждах показной кротости и праведности, а на самом деле по своей сути представляют собой волков хищных), то Иисус Христос дает своим слушателям рецепт-указание для того, как распознать лжепророков». (Источник толкования: azbyka.ru).


Как взрослые состоявшиеся люди попадают под влияние тонких манипуляций? Какими соблазнами их завлекают в секту? Как разбивают крепкие браки и что происходит с детьми – и внутри, и с оставшимися в «старой» семье? И почему никто не хочет защитить несовершеннолетних, которые сами не могут вырваться из этого безумия?

      В газете «Территория Пермь» в июле 2016 года и в марте 2017 года вышли материалы «Под покровом тьмы» и «Гражданский суд» (см. на сайте: http://territory-perm.ru/), где рассказывалось о православной обители на Кислотных дачах в Орджоникидзевском районе Перми, которая имеет все признаки скрытого сектантства. О том, что происходит за фасадом внешне благопристойной общины, стало известно после того, как оттуда вырвалась одна из семей. Публичная огласка развенчала кумиров, а среди них не только глава общины - матушка Ольга Новикова (Будилова), но и действующие настоятели Церкви Благовещения Пресвятой Богородицы, среди которых Виктор Максимовский, Александр Альтмарк, Виктор Харин, зам.начальника по духовной работе ГУФСИН России по Пермскому краю, и другие.
      Вслед выходящим из обители несутся проклятия, им не отдают имущество, личные вещи, пишут на них заявления в полицию и прокуратуру, подают в суд. Но процесс уже не остановить. За последние два года еще несколько человек вышли из обители. И они не хотят молчать. Тем более, когда в опасности остаются дети. И страшные эксперименты ставят и над ними.

 (Полные данные героев и подтверждающая события информация есть в редакции. При запросе будут предоставлены правоохранительным органам, - прим.ред.)

Исступление и искушение
      Сергей
спустя почти четыре года окончательно вернулся в семью. Жена, трое детей, внучка. Кажется, он никуда и не уходил из этого большого, красивого и уютного дома, а тем более -  от самых родных и близких людей. А все, что с ним произошло, - какой-то страшный сон. Но иногда бывает труднее объяснить то, что случилось наяву…

      Еще в начале 2000-х Сергей жертвовал деньги, помогал, чем мог Крестовоздвиженской Церкви в селе Серга Кунгурского района, которую в то время окормляла обитель. Там он познакомился с отцом Виктором Хариным. От него же и узнал про обитель. И очень захотел там побывать, познакомиться с людьми, которые, как ему казалось, ведут такой практически подвижнический образ жизни.

Сергей:
      - Ничего из того, что я видел тогда и много лет потом, меня не смущало. Внешне это действительно благопристойно. Все  живут одной семьей, ведут натуральное хозяйство. Там очень много разной живности - лошади, свиньи, козы, овцы, птица. За этим нужен уход, конечно же. Но люди нигде не работают, поэтому у них много времени.
      Я общался с насельниками, с кем-то более близко. Отец Виктор Харинвызывал у меня доверие, и поэтому я как-то чаще именно к нему обращался за советами. Сразу там ничего не открывается, понимаете? Не только для людей со стороны, но и для тех, кто внутри обители. Не вся информация и не для всех одинаково доступна.

      На тот момент у Сергея были хорошая работа, достаток, дом, дети. Но вот в бизнесе начались проблемы, долги из-за компаньона, в результате – почти разорение. Сначала он не расстраивал домочадцев, но так или иначе все открылось. С женой Еленой они вместе с 90-ых г.г., пережили трудные времена, безденежье, отсутствие своего жилья. Очередные материальные проблемы ее не испугали. Но оказалось, что дело не только в этом, точнее – вообще не в этом…

Елена:
    - Он стал говорить только на религиозные темы, причем это произошло резко. Он ни о чем другом разговаривать не мог. На это стали обращать внимание друзья, задавать мне вопросы, что происходит. Он работал, все вроде, как обычно, но постоянно туда ездил. А потом попал в больницу из-за того, что не ел почти ничего. Он довел себя до гипоксии мозга. Звонит Харин – я говорю, что Сережа в бреду, говорить ничего не может. Они с женой прилетели тут же, и первым делом не о самочувствии его стали спрашивать, а о том, что он говорил в этом состоянии. Знакомые врачи вообще говорили нам, что как будто ему давали нейролептики какие-то. Когда его выписали, он какое-то время туда не ездил, не общался с ними, а потом снова вернулся, и пошло все уже совсем по полной.
   Начался настоящий кошмар. Он кричал, что мы все – исчадие ада, всемирное зло,
таких, как я, надо уничтожать. Представляете - человек, который прожил со мной столько лет! Кричал, визжал. У него были абсолютно безумные глаза, он доходил до визга просто, до исступления какого-то. На маму кричал, на сестру. Звонил по телефону – и снова истерика продолжалась. Дети мне говорили: "Мама, не отвечай, заблокируй его номер…"
   Я обращалась к друзьям, к родственникам – помогите! Но по большому счету с этой бедой мы остались одни. Я разговаривала с ним, дети разговаривали, потом пытались отключить все эти сайты. Я готова была с ним ходить в церковь - по праздникам, на службу, но не в ту, а здесь, у нас, в центре много храмов. Но он уже на тот момент не слышал.

Сергей:
     - По поводу криков — я даже забыл, что такое было. Но на самом деле – это так, как из тумана память возвращается. Вспоминаешь все. Неужели это я был...

      Совсем из семьи мужчина не уходил. Продолжал работать уже на новом месте, дела поправились. Но в обители он стал появляться все чаще. И теперь уже с определенным интересом.

Сергей:
    - Дважды вечерами я прогулялся с одной из живущих там женщин. А потом я подумал, что могу смутить ее этим, что моё поведение может быть воспринято за знаки внимания. Она с раннего возраста там живет, изолированно от мира. Другой жизни не знает. Я извинился перед ней, сказав, что больше ее не потревожу и при этом для себя решив, что в обитель я больше никогда не приеду. Но буквально сразу же мне сообщили, что меня хочет видеть матушка Ольга. И она мне сказала: «Знаешь, Сергей, я должна тебе сказать, что у тебя в обители есть жена». И называет имя этой самой девушки. Я согласился, принял это, я тогда так же, как и все там присутствующие, считал, что через Олю говорит Бог…Уже на следующий день всем членам обители было объявлено Ольгой, что через три недели состоится таинство соединения. Это спектакль по сценарию, написанному Ольгой, в ходе которого, как говорит она, происходит схождение Святого Духа. На этот же день было  назначено венчание в храме, но это делалось уже для гостей, чтобы не смущать их только одним таинством соединения. Разрешение от епархии на венчание никто получать и не собирался, несмотря на то, что у меня уже был официальны брак, и этот факт батюшек обители не смущал. А на следующий день после соединения и венчания я узнал, что здесь постоянно разводят одни семьи и по велению Оли создают другие. И не венчаются в церкви, а только тут, в  обители. Для меня это все было открытием, потрясением. Впервые в жизни я такое испытал, хотелось просто выть в голос, настолько это дико казалось. Я сказал своей новой жене об этом. Она, видимо, тут же Оле доложила и всем другим. Они начали меня обрабатывать, что этот человек нарочно на меня столько яду излил, чтобы зародить во мне сомнения, сопротивление воле Божьей…И я поверил. Да и назад пути уже не было. Таинство церковного венчания я разрушить не мог. И я понимаю теперь, почему в отличие от других, нас в церкви венчали. Потому что только это имело для меня значение.

Елена:
    - Отмечаем день рождения младшего сына. Ему исполнилось 18 лет. И в этот день папа говорит: "Все, пока". Собирает вещи и уходит. Я остаюсь с детьми, с маленькой двухлетней внучкой на руках, потому что старшая дочь вышла на работу, и еще – с больной мамой. Буквально за несколько дней до этого ее привезли домой из больницы после тяжелейшей операции. Она в лежачем состоянии, без помощи даже в туалет сходить не может. У меня земля просто ушла из-под ног тогда…Самое главное, что он оставил нас вообще без средств к существованию.


Сергей:
    - Я думал, что я буду помогать, но в обители мне сразу же было сказано, что связь с той семьей нужно порвать полностью. Им это будет только на пользу.
     Для меня это было страшно болезненно, с учетом того, что я сам не позволял жене работать. Всегда говорил, что нужно заниматься детьми, домом. Сам буду зарабатывать, содержать. А тут раз — и все, не имеешь права какие-то деньги отдавать.

      Елена потеряла годы стажа, но снова вышла на работу с заработной платой 12 тысяч рублей.   Почти все, что зарабатывала первое время, уходило на оплату частного детского сада внучки. Один сын только поступил в ВУЗ, другой учился на третьем курсе. Дети переживали из-за ухода отца, но каждый по-своему.
 
Елена:
    - Младший сын ушел в депрессию. Раньше он был такой жизнерадостный, одевался всегда ярко. А тут стал ходить во всем черном, слушать тяжелую музыку. Никто не хотел про отца больше слышать, считали его предателем.


А у Сергея тем временем родилась еще одна дочь.

Сомнения и толкования
     Но представления о семейной жизни в обители свои. Служить тут надо в первую очередь матушке Ольге. Муж сам может о себе позаботиться, а дети – на общем воспитании. 

 Сергей:
     - Конечно, у меня была модель семьи нормальной. Когда приезжаешь с работы, и все вместе собираются, общаются. А тут я приезжаю –жены нет, она входит в рабочую группу. Оля – духовный лидер, руководитель. Все ей подчиняются. И даже маленький ребенок не должен отвлекать от этого. Все это, конечно, меня напрягало.
    Меня пытались включить в состав этой рабочей группы. Моя работа была в том, чтобы входить в сознание других людей, в частности, тех, кто вышел из общины со скандалом. Объяснялось, как все это делается. На чем надо и не надо сосредотачиваться, чтобы бесы не услышали это и не помешали. Я должен был быть таким посредником, потому что сами они не могли на тот момент времени к ним войти в сознание. Например, один раз моя задача была в том, чтобы выйти в определенно время, сесть в машину, не думать, так как сознание должно было быть чистым, и направить на одного человека те мысли, которые нужно. Мне было страшно, и я просто начал искренне молится: «Господи, помоги мне!». Так прошло 15 минут. Мне позвонили, сказали, что все закончено. А потом вечером, когда я приехал с работы в обитель,  подходит Семен и говорит, ты меня подставил, я зашел через тебя к этому, а ты начал молиться, и для меня выход закрылся. Хорошо, что Оля разблокировала, и я вышел…
     Они работают с сознанием, я реально сам испытал осознание себя во сне.  Оля учила этим практикам. Но есть и откровенный бред или массовый гипноз. Например, утром Оля созывает к себе и рассказывает - ночью у нее такая тяжелая работа проходит, что начинает кровь сочится из-под кожи. Мы, говорит, ее литрами собираем полотенцем и отжимаем, и так каждую ночь происходит.
    В первый год моей жизни там я очень сильно болел. Потом смирился с тем, что это такое наказание для меня – раз я оставил семью, бросил, то эта жизнь в заточении, как будто я отбываю срок.

     Роспись в зале

     Главное, чтобы новый член общины разорвал все связи с родными и близкими. Во-первых, - деньги не будут уходить «мимо кассы», то есть обители, а Сергей хорошо зарабатывает, во-вторых – кровные узы сильны, и влияние родных людей будет мешать работе над сознанием. Здесь все подчинено решениям одного человека, но подается как воля Божья. Кто, где, с кем, о чем разговаривает – все становится известно. Сама Ольга якобы в процесс не вмешивается, но чужими руками умело дергает за ниточки всех. Действующие священники, отцы -  только исполнители, но авторитетом сана именно они и вбивают в головы «заблудших» нужные установки, трактуя святое писание под стать моменту и конкретной задаче. На примере решения одной проблемы, которая возникла у Сергея, вскрывается, в общем-то, вся методика работы.
     Серьезно заболела мама, которая живет в другом городе, и он как можно быстрее хотел уехать к ней. Вход и выход в обители – только с разрешения, то есть благословения Ольги.

Сергей:
    - К тому моменту сомнений у меня уже было, и, видимо, это уже донесли Оле. Она поняла, что я все равно уеду. И разрешила. Но после этого я еще должен был спросить разрешение на так называемом мужсовете, где все собираются. Я спрашиваю, а в ответ тишина. То есть еще им надо было подумать, а отпустить ли? Потом сказали - делаешь забор и едешь. Я это воспринимаю как шутку. Уезжаю.
     А когда вернулся, сразу заметил, что в обители ко мне стали все плохо относиться. Третий муж Оли, Дима, говорит мне, что если ты будешь ездить к маме, она умрет. А если будешь здесь жить, то она будет жить. Я воспринял как бред это, какой-то детский лепет. Пошел за разъяснением к батюшкам.
     Константин Орлов мне сказал, что у тебя не было вопроса, когда ты пришел за благословением. Я говорю, да, я знал, что я поеду. Но либо ехать с легким сердцем, получив благословение, либо я уже буду знать, что вы за люди. «Ты слышишь, что ты говоришь? Это ужасно!» Я говорю ему; "Да ты вообще не служишь".-  «Богу так нужно, чтобы я не служил».  - "Откуда ты знаешь?"  - «Ты же знаешь, откуда мы узнаем волю Божью». - "Оля сказала?" - "Оля сказала». - "Костя, как это может быть? Ты священник говоришь мне это?!" Потом ко мне Дима подходит и говорит, что нужно пойти и прощение просить в первую очередь у отца Константина. За что, спрашиваю. «Была хула на Святого Духа". Я пошел к нему. "Костя, скажи — где была хула? «Ты же понимаешь, что у нас проводником является Оля - она Святой Дух. Вот чего он договорился!


     Потом Сергей поговорил с отцом Александром Альтмарком. Он уже отчитывал его как нашкодившего ребенка. Сказал, что он лукавит, имеет нечистые помыслы, пытается утвердиться в своей правоте. А это недопустимо. "Ну и что, что мама болеет, - говорил отец Александр, - ты ей ничем не поможешь, ничего не поправишь. Это иллюзия, что ей стало легче. И какой ценой! Ты бросил все и уехал, когда в обители столько дел, идет стройка. Это не шутка была  - забор сделать. Я приезжаю, а мне говорят, что ты уехал и ничего не сделал. Это как понимать? Тебе благословения не было. Это было твоя воля. Ты стал жестким, ты сопротивляешься, а это – плохо. Возьми эту ситуацию и посмотри на нее с позиции своей неправоты".

Сергей:
    - Он говорил о том, что есть сомнения полезные – в себе, не верь в себя, сомневайся, а есть – вредные, страшные. В том, что касается жизни обители – сомневаться нельзя. Эти сомнения надо в себе убивать, это как ржавчина, кариес, вовремя не залечишь, завтра сгниет все. И называл тех, кто ушел из обители.

     Один из них Андрей Заганьдиров. Он первым придал публичной огласке то, что происходит в обители, и стал злейшим ее врагом. Его продолжают ненавидеть, и при каждом удобном случае поливать грязью среди своих, а также писать на него кляузы в органы и распространять клевету среди прихожан и других жителей. Но во многом благодаря ему протрезвевших стало больше.

Андрей Заганьдиров:
    - Когда я узнал, что Сергей, несмотря на противодействие, все равно уехал к матери, то я порадовался за него. Я, к сожалению, в свое время этого сделать не смог. И никогда себе этого прощу…Это было в 2012 году. Моя мама жила в Березниках. Мне позвонили и сообщили, что у нее высокая температура, очень плохое состояние, нужно приезжать. Я тут же спросил благословения у отца Виктора (Харина). Он сказал, вот приедет вечером отец Александр (Альмарк), тогда и решим. Тот был все занят, потом уже вечером на мужсовете он мне говорит - зачем тебе сейчас ехать, ты ей ничем не поможешь, там врачи без тебя разберутся, поезжай утром.
    Я переживал за маму, но ослушаться боялся. Тем более, что к тому времени я уже считался неблагонадежным, спорил, отрицал. В общем, не стал усугублять ситуацию. Утром поехал на автобусе, потому что машину мне не дали, хотя это была моя "Газель", купленная на мамины деньги. Я приехал в Березники в 11 часов. И тут же позвонила моя знакомая из больницы и сказала, что мама 15 минут назад умерла… Я вернулся в обитель, наорал на Харина, с Альмарком я год после этого не разговаривал. Пережив такой стресс, потеряв самого близкого человека, с которым я даже не смог проститься, я впервые, наверное, посмотрел вокруг другими глазами. Кто эти люди вообще? Почему я здесь? 
    Чувство вины из-за мамы уже столько лет не дает мне покоя, но я думаю, что именно она своей смертью и тем, как это произошло, просто вытащила меня оттуда. Спасла…

     История с мамой была почти последней каплей терпения и у Сергея. Но и без этого багаж сомнений пополнялся каждый день.

Сергей:
   - Я пришел к Оле, говорю, понимаешь, я все равно люблю Лену. Она говорит, что это проявление колдовства, твоя Лена колдует. Она очень хорошо владеет этим. Мы 25 лет вместе прожили, а я и знал! Вот такой бред, представляете?

    Но самое большое отторжение у Сергея вызывало то, как в обители относятся к детям и что там с ними вообще происходит. Ведь теперь и у него там есть ребенок.

На заклание
    
Все дети в обители считаются «неугодными Богу», за исключением тех, которые родились у соединенных матушкой Ольгой пар. Ну, и двоих ее собственных, разумеется. Но искупать чужую вину приходится всем – и «новым», и «старым», и «хорошим», и «плохим».
     В их картине мира нет модели семьи. Их воспитывают все, кто ни попадя. У многих на глазах мама разошлась с папой, создали новые семьи, родили детей и живут тут же, все вместе. Они слышат и видят все, что происходит. Они не-понаслышке с самого раннего возраста знают, что будет, если ослушаться. Им показывают пальцем на людей, с которыми нельзя общаться, от которых отреклись их родные. Неудивительно, что в подростковом возрасте у таких детей доходит дело до суицидов. Нам достоверно известно, что одна девочка-подросток после такой попытки оказалась в больнице. А другая  - рассказала об этом в школе. После этого в обители ее подвергли настоящей травле. Так, в общей трапезной на стене появился плакат: «У тебя, С., больше нет дома, и никогда не будет – ни в этой жизни, ни в той». Какая детская психика это выдержит?

Елена:
   - Меня в данной ситуации возмущает, почему молчит школа, образование вообще? Ведь эта ситуацию с детьми из обители давно известна. Там у всех проблемы, не одни, так другие.

    Мы уже писали про Тимофея, который, закончив школу, уехал в Москву. Юношеский максимализм позволил ему вырваться из плена. Его родители, у которых появились новые семьи, публично отреклись от него. Его «распинали» всей обителью, но он все равно ушел. А вот его младшие братья остаются в заложниках.

Сергей:
    - На них такое было давление со стороны Семена Стамбула. Он рукоприкладством занимался. У них синяки были. Я с их матерью общался. Говорю,  когда старших твоих детей били, тебе не было больно разве? Она говорит, по плоти мне было больно, но на самом деле для них это такая большая польза. Я видела, как Семен сам переживал, но они выдержали это. Мальчики просто изменились в лучшую сторону.

     Точно также со стороны мать наблюдала, как ее младшего, шестилетнего сына заставили пройти через огонь. Это было 31 декабря 2018 года. Для гостей было разыграно праздничное представление, если это можно так назвать. Судя по всему, матушка Ольга любит различные инсценировки на тему Гарри Поттера, "Игры престолов" и других произведений.

   

Сергей:
    - Соорудили деревянный трап, снизу жерди, сверху. И подожгли. Получился такой огненный коридор. Ребенок подошел к этому горящему мосту, испугался, но потом встал на четвереньки и прополз. Это не взрослый человек, который пробежал — он медленно прополз. Пламя огромное… Мать его говорит, что я горжусь своим сыном, что он смог через это пройти. Ничего страшного. Я говорю, что он мог загореться в считанные секунды. Она говорит - мы все были готовы ему помочь. Все это организовал тот же Стамбула. Потом за обедом он говорит про этого мальчика, что он боится его, как увидит, убегает. Я говорю, это после того, как ты его сжечь хотел. «Я не хотел его сжечь. Я эмоцию хотел сжечь. Сам не ожидал - вжух, как все вспыхнуло. Но все же благополучно закончилось. Значит, все было по плану».

    Можно представить, как это «благополучно» закончилось для ребенка. Почему сам Стамбула и другие организаторы «увлекательного» зрелища не полезли в огонь, или гостей не пригласили пройти обряд очищения? В жертву принесли маленького ребенка, рискуя его жизнью и здоровьем, а безвольные зомбированные родители стояли и смотрели. Наверное, не на сына, а на «мать драконов» - довольна ли она их послушанием? Тут ведь у людей не только материнских и отцовских инстинктов не осталось, тут и имен своих уже нет. Теперь они  - Ахор, Хальцедон, Оника, Старх и т.д...

 

Елена:
   - Больше всего меня поразило, что никто из присутствующих не заступился за ребенка! Никто не остановил это безумие.

Сергей:
    - Я разговаривал об этом и с матерью дочки своей маленькой. Она подтверждает, что это очень сильно горело, страшно. Более того, выяснилось, что никто не знал точно, как это все будет. На репетиции такого не было в принципе. То есть это была внештатная ситуация, которую, по сути, никто не контролировал! Я спрашиваю, а если бы с нашей дочерью так? Ты бы отправила ее? Она, подумав, говорит – наверное, да… Это при том, что у нее единственный поздний ребенок, который ей достался очень тяжело.

    Сергей понял, что оставаться здесь больше не может. Пелена окончательно спала. Он уже давно ездил домой, навещал родственников. Его простили, его ждали, и все это время, несмотря ни на что, продолжали за него  бороться.

Возвращение и осмысление
    
Все началось с того, что однажды Сергей позвонил домой, предложил помочь с внучкой. Было трудно, но Елена решила дать ему шанс

Сергей:
   - У нас вся семья танцевальная. Стали меня приглашать на концерты. Дочь выступала, внучку надо было забирать, отвозить. Так постепенно возвращался к жизни. Меня спасло еще то, что, в отличие от других, я не жил там постоянно, а уезжал на работу, общался с людьми. Тем, кто полностью изолирован, вырваться почти невозможно.

Елена:
    - Дети сначала его не хотели видеть. Но я говорила, что надо общаться, иначе он совсем там пропадет. Даже мама у мужа смирилась, его родственники, друзья. Но они просто не видели то состояние, в котором он уходил. Я понимала, что сам он так не мог сделать, я ведь 25 лет с ним прожила. Мы через такие испытания прошли. Я ведь видела, что это не он. Может, поэтому я как-то и продолжала бороться...
    Священник мне тоже советовал не отворачиваться от него, молиться. Я не была воцерковлена до такой степени. Я, скорее, даже просто начала к нему ходить, как к более опытному, мудрому человеку, чтобы он что-то посоветовал. И он мне помог. А с детьми было сложнее. Ведь они решили, что это церковь, религия, вера отняли у них отца. Я боялась, что они иконы из дома выкинут…

     Немало времени понадобилось и Сергею, чтобы понять, что обитель не имеет отношения к православию, оскверняет церковь и истинную веру. 

Сергей:
   - Я уже забыл, что раньше утренние, вечерние правила читал. Не просто так, а вникая, со смыслом. За эти четыре года я просто стал жестоким человеком. Не так важно, соблюдаешь, ты пост или нет, а самое главное — чтобы быть милосердным человеком. А я это как раз растерял. Она сделала все, чтобы я отошел от православия.

     По мнению Елены, в обители сначала «покупают» похвалой, а потом, когда человек уже взят в оборот, нужно подавить его, принизить, удержать, указывая на его грешность, проступок, который он совершил. Он должен потерять веру в себя. И тогда все – он в полной власти и подчинении.

Елена:
    - Сережа ведь привозил меня туда, когда только началось у него это все. Оля вокруг меня кругами ходила, но, видимо, быстро поняла, что со мной ей ловить нечего.
     А с ним получилось. Мы много разговаривали об этом,  пытаясь понять, потому это произошло. Он у нас с такой «короной» на голове ходил всегда, критику не воспринимал вообще. Я была за его спиной. Все решения принимал он. Папа придет, папа скажет. Они и поймали его на лести и гордыне, какой-то исключительности. В его вере было больше показухи.

Он видел только внешнюю сторону религии. Обряды для него оказались важнее сути.

Сергей:
    - Мне надо было упасть, чтобы прийти к вере настоящей. Я просил Бога помочь мне, я молился.

Елена:
   - Я ходила в Епархию, когда Сергей там был, хотя понимала, что вряд ли будет толк. Но по принципу — вода камень точит. Сегодня один человек, завтра другой. К Владыке вообще не попасть. Общалась с Андреем Литовкой. Я говорю, я не в местком, не в партком к вам пришла. У меня другая задача - мой муж уже туда попал, я хочу других людей защитить. Это очень опасно. Детей туда возят автобусами на все эти их дурацкие праздники. Но в Епархии все прекрасно знают. Ни я первая, ни я последняя пришла..

Обороты и связи
     В свою очередь, ранее мы тоже отправляли запрос в Пермскую Епархию по поводу обители. Ответа не было. Смысла снова обращаться нет. Также возникает вопрос о бездействии прокуратуры Орджоникидзевского района города Перми, на территории которой находится обитель. Туда регулярно поступает информация, в том числе и по поводу детей.

Сергей:
     - Я написал заявление в полицию по поводу того, что происходит с детьми. До сих пор никакой реакции нет. А ведь из больницы, где была девочка после суицида, должны были направить информацию в КДН, в прокуратуру, в опеку. Я говорю - вы с меня берете сейчас объяснения, а вы с проверкой вообще идти собираетесь? Они на меня смотрят и молчат.
    Самое главное, я понимаю, что мне надо и за дочь бороться. А помогут ли мне в этом компетентные органы? Очевидно, что кто-то обитель прикрывает, помогают им уйти от ответственности.  

      Сергей, как раньше Андрей Заганьдиров, попытался забрать машину. Он купил ее на свои деньги, но оформил на мать новой жены. Уехал из обители. А уже через несколько дней к нему нагрянула "группа захвата", в их числе и священник Константин Орлов. Они запрыгнули в машину на стоянке около дома Сергея, показали доверенность от тещи, и уехали.

Сергей:
    - Я пытался с ними разговаривать. А они меня стали шантажировать тем, что я ходил к Харину на исповедь, и если я буду сопротивляться, то они все расскажут. Вот такая тайна исповеди!

Елена:
    - Я сказала Сереже, что нам ничего не надо. Путь забирают. Когда он ушел, то на карте оставил им на ребенка почти 130 тысяч рублей. Они через две недели звонят — денег нет, нам жить не на что. Мне надо семь месяцев работать, чтобы эти деньги заработать. А они за две недели потратили. Нет понятия цены деньгам, как они зарабатываются. Им же удобно так жить.

    Мы писали о том, что обитель содержится за счет пожертвований прихожан Храма Благовещения Пресвятой Богородицы. На одних отпеваниях там зарабатывают около полумиллиона рублей в месяц, не считая доходов за оказание других услуг, в том числе и на территории обители. Имущество, земля, транспорт – за эти годы хозяйство стало очень прибыльным.
    Епархия, конечно, получает свою долю с каждого прихода. Но в данном случае люди должны знать, кому они помогают деньгами, приносят вещи, которые забирают совсем не нуждающиеся в материальной помощи насельники общины. Но при этом, бывает, еще и приторговывают отданным даром…

 

Комментарий:

Андрей Новиков, дьякон:        
    - Я родился на Кубани недалеко от Темрюка, вырос на Чукотке в местечке Марково Анадырского района. Отец уехал туда работать и взял с собой семью. По окончании школы я уехал к тете в Феодосию и закончил там профучилище по специальности сварщик. Оттуда же я ушёл в армию и, отслужив, приехал к маме на Кубань.
    Там я узнал, что мой двоюродный брат уехал в Пермь и живет там в общине. Я поехал с ним увидеться и узнать, как он так решил поменять жизнь, чего ищет? Поскольку я тоже был верующий, ищущий Бога и был молод и горяч, как говорится ( мне был 21 год.) Я тоже попросился там остаться. Активно помогал в постройке храма, пел в церковном хоре... Помимо обычных общинно-приходских дел, там часто проводила  "занятия" м.Ольга, бывшая на тот момент замужем за священником. Считалось, что она слышит Бога, и все в это верили и очень её в этом поддерживали и слушали. Даже священники!
     Причиной моего ухода, после 20 лет жизни в "обители" ( из них 16-ти лет дьяконского служения) стало:
1. Полное не соответствие "учения" Ольги, которое она проповедует, как новое Божье учение, с учением Преданием и Писанием Церкви.
2. Священники все меньше давали мне служить и не отпускали на службы, говоря, что мое служение здесь. Я стал служить только на Двунадесятые праздники.
3.  То, что Ольга провозгласила себя Богом, обитель- раем на земле и божественным местом, покинув которое человек навсегда проклят и отторгнут от Бога ( все это проявления сектанства).
4.Ложь, которую я видел каждый день, в отношениях внутри моей семьи и общины.
5. Пять лет я прикрывал Ольгу( мою официальную жену), которая жила с чужим мужем... когда она родила от него мертворожденного ребенка, назвала его искупителем грехов вселенной, хотела при этом записать его на меня, похоронила его посреди огорода и это место назвала Центром земли..... я больше не мог этого выносить! Кажется, дальше уже без комментариев... я развёлся с ней и уехал к своим родным в Москву.
    Позже я узнал, что в Епархию было отправлено письмо от моего имени и получил документ от Владыки Мефодия о запрете в служении. Он меня даже не вызвал на беседу. Ясно что наговорили ему обо мне священники, подчиняющиеся Ольге. Доказывать, что я не верблюд, бесполезно.
     Сразу же после развода Ольга подала на алименты и перекрыла мне все возможности общения с детьми, хотя говорилось, что все будет в мирной добровольной форме. Детей она активно настраивает против меня. А я с пелёнок растил детей сам, все время был рядом, кормил по ночам, пока Ольга занималась "божественной работой" в соседней комнате с чужим мужем. По ночам вставал на каждый шорох сына, делал ему массаж ног, ездил в бассейн, по врачам, искал пути восстановления. Ольга всячески противилась его лечению, говоря что Бог не благословляет. Я уже три года не живу в Перми, а мне до сих пор звонят врачи и учителя, потому что маму никто рядом с детьми не видел.    
     Теперь, по прошествии времени, все, что происходит в обители я могу назвать одной фразой - тоталитарная секта. Они называют себя православной организацией, но это только перед законом. Епархия и как бы церковное направление- это мощный щит. Церковь попросту не трогают, а Епархия смотрит сквозь пальцы, потому что внешне как бы все в прядке. И никто не лезет. Священники на хорошем счету, с ними советуются, считаются и уважают их мнение, и никому не важно, чем они занимаются ВНУТРИ того места, где живут. А ВНУТРИ всем и всеми командует Ольга. Все, что против неё - против Бога! Она ловит каждого на чувстве вины или ответственности перед Богом, а как хочет Бог, знает только она. И так она манипулирует и управляет всеми людьми там и хозяйством. Я уверен, что она попросту больна. Я был её мужем, т.е. знаком с ней очень близко, есть вещи, которые видел и знаю только я. И я видел эти нездоровые проявления постоянно. Ольга воздействует на сознание, магией добивается полного послушания. Теперь она обработала уже людей так, что все, что она ни скажет, воспринимается как неоспоримая истина. Например, она начала рассказывать, что работала на спецслужбы, нейтрализовала канадских разведчиков, и все верят. Еще у неё есть невидимая божественная рабочая группа, которая помогает ей в борьбе со злом. Невидимая, потому что все люди в ней умерли якобы по её просьбе, чтобы предстать перед Богом и помогать там. И все опять верят! Она ездит на встречи с этими невидимыми, приносит от них задания... всего этого очень много и так не расскажешь. То ловит злых сущностей...Каждый день людям дают пить как бы "святую" воду. На самом деле Ольга заговаривает её, не исключено, что и добавляет в неё что-то...
     Люди там живут в изменённом состоянии сознания, часто сами не контролируют себя и готовы сделать все, чтобы угодить ей, потому что искренне верят, что так хочет Бог! Так жил и я..., но чувствовал ложь и верил действительно Богу, молился и просил, чтобы Он открыл мне правду, и Он открыл. Важно, что я никогда не считал Богом Ольгу. Я жил с ней и видел, что она такое, хотя было время когда очень доверял ей. За это я и поплатился 20-ю годами жизни, запретом в служении  и отсутствием общения с детьми. Нельзя ставить человека выше Бога! То, что Ольга прикрывается Церковью, дает ей возможность смешивает церковное, божественное и оккультное, путать людей, манипулировать, играть судьбами, калечить души. Поэтому ей важно оставить там как можно больше народу и детей - они самые не защищённые и впитывают и доверяют всему, что скажешь...
    Известный сектовед Дворкин говорит, что семья это мощная конкуренция для секты и её лидера. В любви и разговорах муж с женой могут постоянно возвращаться в нормальное сознание и противостоять её действиям. Поэтому разделяются семьи. И соединяются через насилие с другими людьми. Это все объясняется тоже волей Божьей (Новым учением о соединении). Противишься - идёшь против Него! Не дает Бог любовь через насилие!!! Бог - есть Любовь. Поэтому сначала любовь Он дает людям, а потом они отвечают Ему согласием, вступая в брак, а не наоборот.
    Знаю что многие, приходя в обитель, продавали квартиры и деньги отдавали на общие нужды. Ольга распределяла, кому жить в достатке и удобствах, а кому нельзя иметь даже памперсов для детей или кровати. Скажем, сейчас там достаточно "пожертвований" чтобы ни в чем себе не отказывать.
    Благодарю Бога, что, несмотря на всё пережитое, я не потерял веру, не отошёл от Церкви. Благодарю за Его помощь мне и посланных людей. Верю, что и всю ситуацию эту сложную Он разрешит Своей волей и силой! 

Оксана Асауленко

 

№6 (101) от 17 июля