Колония беззакония

5 октября 2018

Привлечь к ответственности сотрудников ГУФСИН России по Пермскому краю практически невозможно. Надзорные органы их покрывают, а начальство повышает по службе. И они с еще большим усердием "исполняют наказание".

Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (ратифицированная РФ):

«Никакие исключительные обстоятельства, какими бы они ни были, будь то состояние войны или угроза войны, внутренняя политическая нестабильность или любое другое чрезвычайное положение, не могут служить оправданием пыток.
Приказ вышестоящего начальника или государственной власти не может служить оправданием пыток».

Спецдоклад
   ООН заинтересовалась делом бывшего омоновца Артема ТРОНИНА, погибшего в ФКУ ИК-37 ГУФСИН России по Пермскому краю, где содержатся бывшие силовики, - сообщила 17 сентября 2018 года газета «Коммерсант». Напомним, молодого человека нашли повешенным на простыни в камере 1 января 2018 года. Его родные не верят в самоубийство и уверены в том, что смерть носила насильственный характер.
    Спецдокладчик ООН по вопросу о внесудебных казнях Агнес Калламард, спецдокладчик по вопросу о пытках и жестоком обращении Нильс Мельцер и спецдокладчик по праву на физическое и психическое здоровье Дайнюс Пурас в апреле запросили у России информацию о расследовании гибели осужденного в пермской колонии.
    В ответе российской стороны, с которой ознакомил СМИ представитель потерпевших, адвокат правозащитной организации «Зона права» (г.Екатеринбург) Алексей Бушмаков говорится о том, что медики выявили у бывшего омоновца расстройство личности и склонность к самоубийству, более того, он еще в ИК-22 пытался покончить с собой. «Эксперты сделали вывод, что суицидальное поведение Тронина носило демонстративно шантажирующий характер»,— указывается в ответе. В ИК-37 с ним успели провести восемь психологических сеансов. Вместе с тем врачи не нашли противопоказаний для содержания его в ШИЗО. Опрошенные сотрудники колонии пояснили, что с заключенным они обращались исключительно вежливо, никаких угроз, жестокого обращения и унижения не было. «Нет объективных доказательств, подтверждающих, что смерть Тронина была вызвана пытками или жестоким обращением со стороны сотрудников колонии»,— подчеркивается в ответе России в ООН.
    Россия не стала комментировать, откуда травмы на теле погибшего, треснутые пополам передние зубы, ссадины на голове и на спине, порванные губы, сломанный нос, кровь под ногтями. «Его плечи были смещены таким образом, словно жертва висела в положении "ласточки" длительный период времени»,— отметили спецдокладчики, добавив, что на шее у погибшего было обнаружено два следа, один из которых говорил, что жертву душили сзади, - сообщает «Ъ».
    Как пояснил изданию руководитель международной правозащитной группы "Агора" Павел Чиков, это не судебная система, спецдокладчики действуют по дипломатическим каналам, отправляя вопросы через МИД России. По его словам, сам факт того, что дело находится на контроле ООН, может помочь установлению истины.

Такая работа
     
В статье «В новогоднюю ночь» (№1 (86) от 6 февраля 2018) «Территория Пермь» уже писала о том, что Светлане Трониной позвонил один из осужденных и сообщил о смерти сына. 3 января она приехала в колонию.  
   Стало понятно, почему руководство не спешило сообщать родственникам. После новогодних каникул  уже никто следов бы не нашел. Труп захоронили бы как невостребованный и все. Но на этот раз так не получилось. На месте сначала сказали, что погибшего еще не анатомировали. Позже выяснилось, что труп уже 2-го вскрыли. Но родным пришлось еще раз вернуться 5 января. Тогда они смогли беспрепятственно пройти в морг. Внутри они нашли тело Артема и увидели своими глазами то, что с ним сделали.
     Вскоре появилось и заключение местного эксперта Константина Терентьева (потерпевшим так и не дают официальный ответ, родственник он или нет начальника ИК-37 Терентьева), который анатомировал Тронина. На фотографиях, которые сделал сам эксперт, - гематомы, синяки, ссадины, кровоподтеки, четко выраженная странгуляционная борозда, синие подушечки пальцев на руках, треснутые зубы. Но в заключении Терентьев не отражает должным образом даже очевидные следы насилия.
     Светлана Тронина привлекла независимых специалистов. Квалифицированные врачи - судебно-медицинские эксперты из Москвы Ю.И. Пиголкин и А.А. Бычков провели исследование медицинского документа «Заключение эксперта «Экспертиза трупа», выполненного ГКУЗ особого типа «Пермское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», Чусовской филиал.
     На 85 листах эксперты подробно расписывают, как должно проводиться исследование. В данном случае не соблюдено практически ни одно требование, начиная с того, что сами материалы (объекты) для анализа были переданы в не опечатанном виде.
     «Заключение проведено ненадлежащим образом и озобилует множественными недостатками», - пишут эксперты. В частности, не указано, правильно или нет надета одежда, ее изношенность, имеются ли на ней следы посторонних веществ; не измерялась длина трупа с поднятой рукой вверх, что является недопустимым; правильное или нет телосложение, есть ли загрязнение кожного покрова, гнилостные изменения; совершенно не описано лицо, что является грубейшим нарушением при исследовании трупа с признаками механической асфиксии; не указана целостность костей и хрящей носа, не измерялась окружность шеи и головы; не указано состояние ушных раковин, совершенно не исследовались зубы, слизистая губ и десен; не указана целостность костей конечностей. Не исследовались должным образом головной мозг, внутренние органы, сонные артерии, грудные мышцы, лимфатические узлы, органы сердца и др.; не производились разрезы мягких тканей задней поверхности тела и т.д.
      Все вышеназванные факты свидетельствуют о нарушении чусовским экспертом основных принципов судебно-экспертного исследования –объективность, всесторонность и полнота, - пишут Пиголкин и Бычков. Выводы чусовской экспертизы носят формальный, местами декларативный характер. Терентьев не указывает вид механической асфиксии, что является грубейшим нарушением.
    «Неизвестно на чем основываясь, без какой-либо аргументации и научной обоснованности указывает, что смерть Тронина А.В. наступила более чем за одни сутки до начала исследования; эксперт также не аргументированно и необоснованно указывает: «Морфологические свойства странгуляционной борозды допускают возможность ее образования от воздействия петли, изготовленной из простыни, представленной на экспертизу…», при этом не странгуляционная борозда, не фрагмент представленной простыни не были направлены на медико-криминалистическую экспертизу…»
    Также эксперт Терентьев совершенно не верно, научно не обосновано указывает на давность образования синяков и ссадин на теле Тронина, но согласно  научной методике, их внешний вид и характер говорят о том, что они образовались во временном промежутке от 1 до 12 часов (!).
    «Таким образом, наличие повреждений на кистях рук, левого предплечья, на передней поверхности левого голеностопного сустава, которые могли образоваться в результате нанесения ударов, либо защиты от них, расположение странгуляционной борозды в средней трети шеи, преимущественно горизонтальное ее направление, позволяет предположить, что смерть гр-на Тронина А.В. наступила в результате механической асфиксии от сдавления органов шеи петлей при удавлении, однако достоверно судить об этом не представляется  возможным ввиду ненадлежащего исследования трупа».
     Комиссия пришла к однозначному выводу: заключение Чусовского филиала «Пермского краевого бюро судебно-медицинской экспертизы» нормативно-правовым актам в области судебной экспертной деятельности и судебно-медицинской экспертизы НЕ СООТВЕТСТВУЕТ.
Но зато выводы Терентьева подтверждают версию ГУФСИН о том, что в новогоднюю ночь никто Тронина не бил и повесился он сам на простыни.  
    Для того, чтобы и расследование уголовного дела не закончилось ничем из-за такой экспертизы, родственники решились на эксгумацию. Результаты комплексной судебно-медицинской экспертизы должны быть готовы в ближайшее время. Сроки следствия продлены, но сегодня работу уже третьего по счету следователя затрудняет халатность или целенаправленное сокрытие улик предшественниками.

Работа со свидетелями
    
Уголовное дело по ч.1 ст. 110 УК РФ (Доведение лица до самоубийства или до покушения на самоубийство путем угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего) было возбуждено следователем СО по г.Чусовому СУ СКР по Пермскому краю, А.Катраевым только 11.01.2018 года после обращения родственников  в инстанции и публикациях в СМИ. Хотя ч.2 ст.110: «То же деяние, совершенное: а) в отношении несовершеннолетнего или лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии либо в материальной или иной зависимости от виновного; г) группой лиц по предварительному сговору или организованной группой» могло бы точнее квалифицировать деяние. Но в любом случае следствие должно рассматривать три версии: убийство, самоубийство, доведение до самоубийства. Катраев, видимо, надеялся, что все закончится быстро и так, как  надо, поэтому с первых же документов начинает называть дело «самоубийством». Под нужный состав стали «подгонять» все материалы. Тем  более, по горячим следам оперативную информацию, которая могла бы прояснить картину происшествия, никто и не собирал, не ожидая резонанса и расследования.
    Не описаны должным образом место события, труп, который  просто выволокли в коридор. Катраев вместе с Евгением Баранцовым, помощником Кизеловского прокурора, осмотрели тело, но кроме странгуляционной борозды ничего не увидели. Так и отрапортовали прокурору Пермского края. Тело не было упаковано. Завхоз с помощниками просто отнесли его и закинули в машину. Как погибшего исследовали в морге, мы уже знаем.
     Подозреваемых нет. Свидетели, которые начали давать показания против администрации, тут же попали под каток репрессий, их стали ломать привычными методами.
     Например, сотрудники забирали у этих заключенных вещи, при этом говорили, что все это из-за тех, кто жалуется. Так внутри  контингента создается нужная начальству атмосфера. Разделяй и властвуй. Почти сразу все, кто рассказывал о происходящем в ИК, попали в ШИЗО, и не выходили оттуда. Разве что иногда, для особых издевательств. Так, к одному из осужденных ночью (!) в камеру пришел сотрудник Андрей Бесков и заставил пойти с ним в медкабинет. Там он приказал ему раздеться до гола (по словам заключенных , «во время обыска в штрафном помещении Бесков - любитель раздеть осужденных, чтобы перед камерами стояли голые. Если не выполняют, то он насильно их раздевает»), и сказал ему бриться налысо. Тот отказывался, и тогда Бесков сделал это сам. Другого свидетеля Бесков избил так, что у него до сих проблемы с глазами, гематомы, травмы головы.
     Еще один заключенный рассказал, что его посадили в ПКТ (помещение камерного типа), и в течение месяца скрывали от родных, где он находится.
    «Нам напрямую говорили, что вы будете сидеть в закрытых помещениях, потому что вы даете показания против администрации. У вас не будет больше нормальных условий. Они этого не скрывали. Оказывали моральное давление. Включали музыку на полную громкость. Одна колонка в коридоре, другая с улицы. И так с 5 утра до 9 вечера. У меня скулы сводило, я говорить не мог. Ходил к психологу, просил помочь, потому что они меня доводят до самоубийства, но она ничего сделать там не может. Ей сказали, - по оперативным соображениям музыка будет играть так, как мы считаем нужным. Сотрудники ходили, хихикали, унижали»
  
  Свидетелям пришлось попросить защиты, и только после этого их изолировали от начальства. Но давление продолжалось, уже от следователя Катраева. Осужденные рассказывают, что он записывал не все, что они ему рассказывали. Также он опрашивал их в присутствии начальника оперативной части Андрея Шварева (!),в отношении которого, в том числе, они и давали показания.
     То, что с людьми в неволе, так обращаются не удивительно. Но Катраев и Р.Фасхиев, заместитель руководителя СО по. Г.Чусовой СУ СК РФ по Пермскому краю, оказывали психологическое давление и пытались заставить дать нужные им показания…представителей потерпевшей Анну Вашкевич и Бориса Ушакова, эксперта организации «Gulagu.net» (г.Москва).  Каким образом они могли прояснить ситуацию о гибели осужденного к колонии, не понятно, но, если бы хоть что-то сказали в качестве свидетелей, то уже не смогли бы защищать мать погибшего. В этот же день московский правозащитник Ушаков написал заявление на должностных лиц с требованием привлечь их к ответственности, а также дать им отвод. Катраев отстранен от расследования, но пока никакого наказания не понес. Прошло еще почти три месяца, и только в начале июня 2018 года дело было передано из Чусового в Iотдел по расследованию особо важных дел СУ СК России по Пермскому краю.

В каменном мешке
   
Именно в помещении камерного типа под номером 9Б, где впоследствии будут «воспитывать» свидетелей по уголовному делу, и был найден повешенным Артем Тронин. При том, что администрация заявляет публично, что он был помещен в ШИЗО. Понятно, что обыватель не разбирается в тонкостях устройства колонии, но ПКТ – это не ШИЗО. Изолятор находится в начале и в середине коридора, и заключенные могут услышать, крики, шум. Так, они неоднократно проявляли солидарность и начинали стучать в двери, когда сотрудники избивали Тронина. А ПКТ – это самые отдаленные камеры, сразу за ними начинается прогулочный дворик. Если еще закрыть дверь в проходе, то никто и никогда не услышит, что там происходит. Тем более, к Тронину также применялись пытки звуком. Шварев регулярно включал ему колонки.
    Эти помещения находятся гораздо ниже общего уровня пола. Практически подвал, или погреб.
     «Это унижение человеческого достоинства, начиная с того, что ты находишься на 80 см ниже. Когда к тебе приходит сотрудник, то смотрит на тебя сверху вниз, а ты ему в пуп дышишь.
     Был прокурор с проверкой из краевой прокуратуры. Я ему говорю, вы видите, что здесь нет окна, стола. Он сказал, все нормально, старая постройка, еще СССР. Я говорю, мы уже давно в РФ живем, почему ремонт не делается.? Он говорит, у ГУФСИНа нет денег, вам придется потерпеть. Я говорю, здесь холодно, невозможно находиться, а теплые вещи не дают. Почему вы не реагируете?
Есть приказы по содержанию, прописан закон по устройству ПКТ. Я ничего не могу сделать, говорит, и ушел»

    По словам осужденных, раньше в ПКТ можно было самим купить лампочку с нормальной мощностью. Но потом пришел начальник Терентьев и сказал, чтобы яркий свет убрали. Взамен поставили 60 Ватт, при которых ничего не видно. Заключенные не могут читать, портят зрение. Совершенно не обоснованное законом нарушение прав на ровном месте. Просто так, чтобы жизнь медом не казалась. Но условия в ПКТ и без этого приравнены к пыткам. Так, Тронину, помимо всего прочего, еще и постель (шконку) не опускали. «Матрас ногами закидывали ему».Он спал на ледяном полу, если мог.
     Нет горячей воды, кипяченой. Нет вентиляции. Нет сливных бочков. Поэтому заключенные дышат отходами своей жизнедеятельности. При этом, им не выдают щетки, дезинфицирующие средства.

     «С 2016 года мы просили, дайте ершики. Заключенные старыми зубными щетками чистят за собой туалет. А они в документах пишут, что все выдают. И прокуратура им верит, хотя сами прокуроры неоднократно были в ПКТ и видели, что там творится».

    Свежим воздухом можно подышать только во время прогулки, но и там – нет условий. По закону прогулочный дворик должен освещаться, днем должно быть видно небо. Но тут все закрыто бетонными плитами, которые промокают, и сквозь них бежит вода. Поэтому все время сырость. К тому же выводят гулять, когда темно, что также является нарушением, согласно УИК РФ. Но надзирающий прокурор из краевой прокуратуры говорит, что ничего страшного, мол, в некоторых местах страны вообще полярная ночь полгода.

    «Осужденным предоставляются индивидуальные спальные места и постельные принадлежности. Они обеспечиваются одеждой по сезону с учетом пола и климатических условий, индивидуальными средствами гигиены и др» (УИК РФ).

    Именно против такого содержания еще в 2016 году выступал Тронин. Он просил поместить его в камеру с умывальником и элементарными условиями. Но был избит Шварем, Бесковым и другими сотрудниками. За него заступился Игорь Нарыжный из соседней камеры, и вскоре сам подвергся той же участи. Дело дошло до суда. Но в результате был осужден сам…Нарыжный якобы за нападение на Шварева. После этого у последнего и возникло противостояние с Трониным, который дал на него показания.
     Выясняется, что не уголовный контингент, а сотрудники ГУФСИН, уполномоченные представители государства, живут по понятиям, которые называются «блатными», тюремными. Так, нельзя, по их мнению, «стучать» на сотрудников, даже если они тебя убивают. Нельзя писать жалобы на нарушение закона, нельзя давать на них показания. За это жестоко наказывают. Самых несгибаемых они обещают «опустить», отправить в «петушатник» - «надеть гребень». У них есть подручные, готовые ради послабления режима выполнять любые «деликатные» поручения. Например, завести в коптерку, где нет камер, и там применять к осужденным различного вида насилие и унижения.

    «Майор Бесков – самый первый провокатор. Если посмотреть рапорта, то он больше всех применяет спецсредства. Садизм настоящий. Осужденных провоцирует постоянно. Приходит, забирает у них вещи, предметы первой необходимости, которые разрешены. С этого начинаются конфликты с администрацией.
    Начальство дает указания, что надо какого-то кошмарить. Младший персонал без указания ничего делать не будет.
   Шантажируют людей, которые хотят выйти по УДО. Им нельзя иметь нарушения. Но если они начинаются сопротивляться беспределу, то их наказывают. И суд не разбирается, прав человек или нет – отказывает в досрочном освобождении, и все. Конечно, люди боятся этого»

     Практически осужденный, который напоминает сотрудникам, что у него есть не только обязанности, но и права, лишается всего, что положено. В том числе, и медицинской помощи.
   31 декабря 2017 года Артем Тронин, который из-за избиений и постоянного пребывания в сыром, холодном помещении, уже давно жаловался на боль в суставах, на почки, попросил у дежурного Бескова медпомощи. Но тот сказал, что врач уже ушел. По закону, в таком случае сотрудник должен вызвать скорую помощь. Ничего сделано не было. «Ну ты ж не вскроешься», - брал «на слабо» Бесков.
    В 2015 году полчаса не вызвали  врачей истекающему кровью заключенному после попытки суицида. Дежурил Александр Трухин. Еще один из тех, на кого указывал Тронин.
   24 августа 2017 года умер осужденный Владимир Ташкинов. Он неоднократно обращался в медсанчать, так как у него были хронические заболевания, обострившиеся в условиях ИК-37. Но, видимо, должной медицинской помощи не получал. Ему стало плохо в 11-45, скорую помощь вызвали в 14-45. В 15.00 мужчина умер. Тот же помощник кизеловского прокурора Баранцов тогда провел проверку и сделал вывод, что смерть не криминальная. К такому результату он пришел, как всегда, основываясь только на показаниях сотрудников.
    Согласно документам, Ташкинову пытались оказать медицинскую помощь в медсанчасти колонии. Но там нет нужных специалистов. Почему сразу не вызвали скорую? Руководит филиалом фельдшер К.Шамова, которая предписывает заключенным самим покупать лекарства от болезней. В то же время есть целый список заболеваний, в том числе туберкулез и ВИЧ, на выявление и лечение которых выделяются деньги.
   Все остальные сотрудники – медсестры, которые при этом легко ставят сложные диагнозы. Так, В.Синицина в 2016 году, когда был избит Тронин, осмотрела его. Он жаловался на боль в ногах, руках, в ухе. Вместо того, чтобы отправить его на обследование, сотрудница написала, - «состояние удовлетворительное». Заключение попало в суд по делу Нарыжного, и имело значение не в пользу Тронина. Но даже у судьи возник вопрос, на каком основании медсестра, не имеющая достаточного образования и компетенции, сделала такой вывод?
    Когда Тронина обнаружили повешенным, уже другая медсестра проверила пульс, заявив, что все закончилось 7-10 минут назад. Следствие до сих пор не ответило на вопрос, когда наступила смерть, а сотрудница медпункта сразу все поняла. Как и Ножкин, который увидев погибшего, сказал: «Он все, готов. У него трупные пятна уже»

Стереть все
    Не было никакой паники, когда обнаружили погибшего утром 1 января. Никто не пытался помочь ему. Обрезали простынь, и тело с высоты рухнуло на пол камеры. Никто не вызвал скорую помощь. Как будто рядовое происшествие. Между тем, накануне на службе было много сотрудников. Так называемое «усиление». Дежурил сам начальник Эдуард Терентьев, который ходил по камерам с проверкой в черных перчатках. Но, если, действительно, готовился бунт, как он будет рассказывать после смерти Тронина, то почему информация об этом не была передана в специальные органы? Надеялись справиться своими силами?
    По словам осужденных, администрация не заинтересована в том, чтобы в колонии лишний раз появлялись какие-то проверяющие. Не сообщают о голодовках. Два раза был пожар, но не вызывали службы. Лучше поставить под угрозу безопасность людей и имущества, чем допустить кого-то извне. С комиссиями тут умеют договариваться, а вот внезапные визиты лучше исключить. Можно ведь застать картину во всей красе. Именно поэтому информация из этой колонии не уходит.

    «31 декабря Тронин жаловался, что письма и жалобы в инстанции не уходят из колонии. Все об этом знают. Бесков сам говорил, что ваши жалобы дальше начальства не уйдут».  

    Узнать, что происходит внутри можно по видеокамерам, а также по записям на портативных видеорегистраторах,  которые носят сотрудники. Но сегодня потерпевшие не могут добиться, чтобы эти свидетельства были получены в полном объеме. Так, ИК предоставила следствию видеоархив, и там нет записей с момента обнаружения Тронина. А другое видео нарезано кусками, разбито на файлы. Родственникам заявляют, что запись ведется в режиме реального времени и не должна храниться. Это абсолютная чушь, конечно же. Записи с видеорегистратора должны храниться не менее 30 суток,  а с камер видеонаблюдения они поступают на единый сервер, где сроки хранения - месяцы и годы. Не говоря уже о том, что в случае возбуждения уголовного дела, вся видеоинформация должна изыматься, и только в исходном варианте, а не в смонтированном.
     Но в ИК-37 знают, когда включать и выключать устройства. Так, согласно Правилам внутреннего распорядка (ПВР) рекомендовано все общение с заключенными фиксировать с помощью видеорегистратора. Но потом оказывается, что самое-то важное и не записали.

     «Все должно фиксироваться: открывают, закрывают двери в камеру, выводят на прогулку, обед, к врачу. Не говоря уже о том, когда конфликты с осужденным возникают. Я был в другой колонии, и там, например, показывали мне фотографию – вот видите, здесь вы одеты не по форме, - это нарушение. А в ИК-37 этого нет. Там оперативник говорит инспектору – оформи его, он приходит и оформляет. Заключенные из ШИЗО не выходят. Не поздоровался, не поклонился, не так пригнулся, - и минимум за это – 15 суток. И ни одно из нарушений не зафиксировано на видеорегистратор.
     Если посмотреть, то большинство нарушений заключенных, подписанных Ножкиным, нигде не зафиксировано. А может быть и так, что записано, что не нарушил, но все равно наказание получаешь. Тогда Ножкин меня оформлял на 15 суток, что якобы я с ним не поздоровался. Но я поздоровался, и это было снято на видеорегистратор. Я говорю, зачем ты это делаешь? Он говорит, да, ты прав, но мне приказали, я написал.  Я прокурору об этом сказал, попросил проверить записи. Он согласился со мной, что есть нарушения. Сказал, разберемся. А потом прислал ответ, что все законно»

    Бюджет тратит большие деньги на обеспечение сотрудников ГУФСИН видеорегистраторами, чтобы исключить злоупотребления администрацией колоний и самими заключенными, а на практике это используется только в целях одной стороны, и без этого прикрытой всей мощью государства. Доказать виновность сотрудников невозможно, даже если все заключенные, которые сидят по одиночкам, и не общаются друг другом, дают абсолютно одинаковые показания. Как в случае с Артемом Трониным.
     Когда произошла трагедия, руководство ИК-37 постоянно подчеркивало, что он был склонен к суициду. И при этом его помещают в ПКТ, самую отдаленную глухую камеру. В ответе ООН российская сторона заявляет, что с заключенным были проведены 8 психологических сеансов. «Вместе с тем врачи не нашли противопоказаний для содержания его в ШИЗО». В материалах же прокурорской проверки, которую проводил кизеловский прокурор Н.Мусабиров, указано, что было всего одно посещение психолога, которая, в числе прочего написала: «Исключить одиночное пребывание в камере, не оборудованной видеонаблюдением». И именно в такой камере Тронин и оказывается. Хотя в камерах ШИЗО было много свободных мест. Но никаких нарушений закона и необходимости мер прокурорского реагирования Мусабиров не нашел. При том, что материалы проверки противоречат друг другу, документы не оформлены, как положено, присланы копии, не подписанные начальником ИК-37. Видимо, в такой спешке Мусабиров их собирал, что потом даже не проверил, выслав ответ заявителям, а также начальнику отдела по надзору за соблюдением закона при исполнении уголовных наказаний Прокуратуры Пермского края А.Пономареву ипрокурору Пермского края В.Антипову.
Колония давно находится под «надзором», и взаимоотношения с местной прокуратурой отрегулированы. В деле по Нарыжному, Мусабиров  выступал на стороне администрации. Несмотря на то, что в судебном заседании стали известны все подробности беззакония, и заключенные, рискуя головой, решились дать показания в надежде, что прокуратура и суд наконец-то разберутся с тем, что происходит в колонии. Но только себе хуже сделали. А для Тронина вообще после этого процесса начался обратный отсчет его жизни…
      Но теперь, после его смерти, «спасти» прокурора может только прекращение уголовного дела. Но доказать самоубийство не просто.

     «Тронин очень отзывчивый был парень. Всегда на позитиве. Мы дружно жили. И с администрацией он всегда вежливо разговаривал, никогда не позволял себе грубого слова, не употреблял нецензурные слова, вел себя очень адекватно. Никогда не было мыслей о суициде. Одиночество в камере его не пугало. Он говорил, мне наоборот одному лучше, я читаю, занимаюсь. Тронин мечтал освободиться, увидеть океан, увидеть море, очень хотел помогать маме…»

  
  В своих показания Шварев написал, что перед повешением осужденный оставил в камере вверху над дверью прощальную надпись «Доброго пути вам, люди!!!». Но как выяснилось, и Шварев об этом прекрасно знает, надпись появилась еще в апреле 2017 года, и была сделана другим осужденным, известным тем, что он всегда оставляет такие напутствия. Здесь он обращался к тем, у кого заканчивался срок отбывания в ПКТ, и они выходили из камеры. Сегодня эту надпись замазали побелкой. Идет уголовное расследование, а в колонии спокойно зачищают следы.
    Кроме того, что Артем Тронин был позитивным человеком, и не хотел умирать, он еще был мусульманином. Самоубийство – самый тяжкий грех в исламе. А Тронин не просто так принял новую для себя веру, а серьезно пытался вникнуть в эту религию, соблюдал все правила, много читал, выписывал для себя важные вещи. Он говорил родным и другим заключенным, что даже членовредительством больше заниматься не будет, так как это не допустимо, не говоря уже о суициде.
    Принятие мусульманства стало еще одной причиной для издевательств над Трониным со стороны Шварева. Другие осужденные подтверждают, что оперативник взял на себя «миссию» борьбы с неофитами. При этом, мусульманин и террорист – для Шварева синонимы.

    «У меня была борода. Шварев и два оперативника начали со мной разговор. Почему ты с бородой, какая у тебя религия? «А это имеет значение?» «Для нас это имеет». Я показал им крест, что православный. А почему ты ходишь с бородой, мусульмане же только ходят с бородой. Я ему говорю, а вы историю-то страны совсем не знаете что ли? Все раньше ходили с бородой. Еще Петр I заставлял сбривать. А тем, кто отказывался, вместе с бородой голову отрубал. И вообще по ПВР можно носить усы, бороду небольшую. На что они мне сказали, что здесь ты будешь бриться. Или мы к тебе применим такие спецсредства, которые ты еще никогда не видел. Потом стали выпытывать, как мы с мусульманами живем, как они молятся. Я говорю, они совершают намаз, никому не мешают. "Они все террористы", – говорит Шварев.
    А потом я принял ислам. Шварев стал говорить, давай я позову батюшку, и мы тебя обратно крестим. Я говорю, нет. Он начал меня оскорблять: ты изменник, предатель, ты родину предал. Угрожал, что если я не подчинюсь, то он напишет  в ФСБ, что я поддерживаю террористические организации и после освобождения хочу ехать в Сирию. Я говорю, это же не правда. Он говорит, мне плевать.
Терентьев тоже называл меня ваххабистом».

     «Осужденным гарантируется свобода совести и свобода вероисповедания. Осужденные имеют право пользоваться религиозной литературой, предметами культа, совершать религиозные обряды в местах, определенных администрацией ИУ…» (УИК РФ)

Наверное, пора муфтию Пермского края заинтересоваться этими историями.

Все продолжается
    31 декабря 2017 года после отбоя Артем Тронин передал «по воздуху» одному из заключенных «что если с ним что-то случится, то в этом будут виновны сотрудники администрации: Шварёв, Терентьев, Бесков, Трухин».  
    Те же самые фамилии свидетели называют в своих показаниях, рассказывая о том, что происходило в последние дни. 

    «В середине декабря Шварев сказал нам, что прибыл один заключенный, который много говорит. Ему будет сидеться в закрытых помещениях очень плохо. Мы с ним сделаем маленький «секретик», и если он будет открывать свой рот, то об этом узнают все. 
     Это прямая угроза физической расправы, чтобы «опустить» по беспределу, сделать такой статус заключенному. Это слышали все, кто был в камере. Он говорил про Тронина»

     После гибели осужденного, начальник оперативной части Шварев, пошел на повышение и стал и.о.заместителя начальника по безопасности и оперативной работе. Хотя говорят, что он и без этого хозяин ИК-37, а не официальный начальник Терентьев. Также  получил новую должность заместителя начальника по тылу, бывший дежурный помощник начальника колонии Н.Ножкин.
    Таким образом, ГУФСИН России по Пермскому краю ясно дает понять, какие сотрудники им нужны. Руководство колонии может спокойно работать в том же духе. Что они и делают.
    И вот в  августе 2018 года ИК-37 Пермского края снова попадает в первые строчки новостей. Из-за конфликта с администрацией несколько осужденных, пользуясь законным правом, потребовали встречи с прокурором, но были водворены ШИЗО. Как сообщили родственники, пятеро из них пытались покончить с собой.

    «Как пояснили родственники осужденных «Новостям Перми», в ИК-37 регулярно нарушаются права осужденных, а за любую провинность они попадают в ШИЗО. Один из них с июля побывал в изоляторе уже три раза: в первый раз за то, что не поприветствовал сотрудников колонии, так как спал из-за действия обезболивающего; второй — также за то, что лежал и не поприветствовал охранников. В третий раз его поместили в изолятор в наказание за обувь не по сезону. А по сезону не выдают».

    Знакомо, не правда ли? И ответы предсказуемы. В краевом управлении ФСИН сообщили журналистам, что никакого бунта нет, и осужденные помещены в ШИЗО на законных основаниях.   
    Прокуратура Пермского края провела проверку и сделала вывод, что беспорядки спровоцировал один из осужденных, который избил другого за сотрудничество с администрацией. Свою проверку проводят и в СУ СКР по Пермскому краю. Закончиться она может возбуждением уголовного дела в отношении осужденных по факту дезорганизации деятельности государственного учреждения. Это тяжелая статья, которая прибавит немало лет к срокам взбунтовавшихся.
     Таким образом, после гибели Артема Тронина и возбужденного уголовного дела, после многочисленных публикаций в СМИ, из которых всей стране стало известно, чем занимаются пермские сотрудники ФСИН, надзорные органы, как и раньше, снова встали на защиту должностных лиц.   
    Но все тайное уже стало явным, и с каждым днем из «избы» ИК-37 выносится все больше грязи.

Продолжение следует…

Оксана АСАУЛЕНКО

 

 

№8 (93) от 5 октября