Любовь в ритмах танго

17 марта 2017

        Пермский Дом Актера можно поздравить: спектакли идут с аншлагами и попасть на них становится все сложнее. Одна из причин видится в тесном контакте с жизнью, с запросами зрительской аудитории. И пока в больших академических залах главенствуют творцы искусства для искусства, здесь помнят о людях, которые ежевечерне, после трудового дня приносят в эти стены свои время и деньги. Приходят, извините, отдохнуть, получить удовольствие. Другое дело, что речь об удовольствии отнюдь не физиологическом – интеллектуальном, конечно.
        Вот тут-то и начинается настоящее, подлинное творчество: не для себя любимого, не для таких же элитарно обласканных и любимых – для общества. При этом высший пилотаж: угадав социальные запросы, не подстраиваться под них, а подняться над ними, увлекая своими произведениями за собой и делая мир чуть лучше. А в чем он, этот запрос среднестатистического мыслящего пермяка состоит? Да много нам не хватает для счастья, многого. Но, не объяв необъятного, искусство обращается чаще всего к вечной теме любви. Ибо давно уже ясно, что хоть для полного счастья всегда чего-то недостает, человек любящий и любимый способен, пожалуй, без всего остального и обойтись. А потому даже помечтать о «рае в шалаше» – уже удовольствие.
      Так и получилось, что из 14 открытых вечерних спектаклей в Доме актера в январе непосредственно о любви было восемь, из 14 февральских – девять, ну и так далее. А взгляните на рекламные листки: «И снова пришел Мужчина к Женщине. Каждому из нас хочется тепла и понимания…», «О такой женщине втайне мечтает каждый мужчина…», «По прошествии стольких лет каждый из них не подозревает, что чувства сохранились, и любовь жива»… Устоять трудно. Но ведь обманут – больше не придем. Нет, не обманывают!


     
      Вот и весьма элитарный, высокоинтеллектуальный коллектив Дмитрия Заболотских, именуемый чаще всего театром «Большая Стирка», представил свою последнюю работу «Танго» весьма кратко и однозначно: «Спектакль о темной стороне любви по мотивам рассказов Владимира Набокова».
      Правда, в рекламке нашлось место для творческого состава. И это радует, ведь наличие программок на спектаклях Дома актера по-прежнему редкость. А рекламный листок – дело такое: сегодня он есть, завтра – нет. Тем не менее, хоть и не сразу, но удалось выяснить: «В ролях: Александр Смирнов, Михаил Шестаков, Дмитрий Юрков, Светлана Микова, Ярослав Колчанов, Наталья Айманова, Алла Мезенцева (порядок – на совести составителей – В.П.). Костюмы – Анна Рыбникова (Москва). Хореография – Юрий Яковлев» и Лаура Хасаншина. Далее указан режиссер и художественный руководитель театра Дмитрий Заболотских. Остается догадываться, что он и поставил спектакль, вероятно (судя по прежним работам), являясь также автором сценографии и музыкального оформления.
      Ну да ладно, важней ведь всего то, что происходит на сцене, хотя спектакль (да и концерт) без программки – все равно, что книга без обложки. И если это понимает не очень большой процент зрителей, то театрам-то давно пора бы дозреть. С нынешними возможностями компьютеров это ж полчаса работы: формат А4 с двух сторон, сгиб по вертикали или горизонтали, 10 р. – и все дела! Так нет же, ну никак. Заметим, что и совет такого признанного пермского интеллектуала как Владимир Киршин задрапировать заднюю стенку зрительского амфитеатра, в которую мы упираемся при входе в зал, тоже пока остается без внимания.
      Да что там – всё стерпим: творите только. На то и любовь. А «Большую Стирку» мы любим. И каждую из нечастых постановок труппы помним: «Этот стул для Вас», «Всё та же Пермь», «Стеклянный зверинец», «Черным по белому». Даже те, которые прошли один-единственный раз, как недавняя «Мышеловка», в которой стихи современных уральских поэтов звучали, перемежаясь текстами самого, понимаешь, Вильяма Шекспира, причем весьма органично, надо сказать. Помним мы и о том, что в ТЮЗе Дмитрий Васильевич поставил «Блин-2» и «Синий платочек», входящие в список легендарных спектаклей пермского театра вообще, наряду с лучшими работами Бобылева, Скоморохова, Федотова. Были удачные постановки и на оперной сцене.
      Дмитрий Заболотских – один из самых стильных театральных деятелей Перми. Высокопрофессиональный, образно-поэтический, гармонично-музыкальный, он никогда не заигрывал с публикой, но идти за ним – удовольствие. Насколько соответствует этой характеристике «Танго»? Да на все сто! Другое дело, что человек предполагает… То есть всё в черно-красных контрастах: афиша, оформление, костюмы. Буквы заглавия сочатся кровью. Опять о смерти? Тот же Киршин этим и предлагает ограничиться и даже переименовать спектакль. Как бы не так!


   
      Начнем с текста. Ведь сколько бы не превозносили поклонники Набокова своего кумира, он рассудочен и холодноват. Из всего старого русского зарубежья автор «Лолиты», пожалуй, самый «нероссийский», самый глобалистский. И постановщик, бережно отнесясь к классической прозе и буквально купаясь в музыкальном материале ХХ столетия, безошибочно выбирает в качестве лейтмотива направление, связанное с популярнейшим сегодня «интернациональным» Пьяццоллой. Но ритмы танго вносят в спектакль энергию, движение, страсть. Живём!..
      Теперь о «темных сторонах». Да полно, это ли главное? Мир любви, говорит нам спектакль, настолько богат и разнообразен, необъятен в диапазоне от заученной банальности до ошеломляющей неожиданности, что сводить его к какой-то одной «стороне» – абсолютно бесполезное и бесперспективное дело. «Танго» Дмитрия Заболотских напоминает «Три лика любви», с которыми дебютировал в свое время на пермской сцене Георгий Исаакян. Буквального совпадения акцентов, конечно, нет, но те же три сюжета и три начала – флирт, рассудок, страсть – осмысливаются и будут осмысливаться впредь, если взяться за «проблему» всерьез. Да и «срезы» общественные, в принципе, совпали: быт, богема, деловой мир.
     Итак, спектакль многогранен и глубок. Давно не замечал в зрительских оценках при общем положительном градусе такого разнообразия мнений, внимания к деталям. Но несомненной цельности концепции нельзя не видеть, не почувствовать. От чего именно отталкивались создатели – не так важно, важен результат. А он, при допустимо разных углах зрения, весьма впечатляющ.
      Да, мрака действительно многовато. Но ведь именно в таком антураже пытается веселиться сегодняшняя молодежь, о чем напоминает венчающий сцену зеркальный дискотечный шар, который дарит искусственные звездочки каждому зрителю. А как трепетно прощаются супруги в самом начале повествования! Как стабилен в своих привязанностях фокусник из второй новеллы и как искренне разобралась в своих чувствах его жена! Какой яркой вспышкой озарило жизнь лилипута охватившее его чувство! Как загорелись глаза при одной возможности возврата былой любви у рассказчицы третьего сюжета! Как неожиданно просто ценой жизней (своей тоже!) доказывает силу чувства его герой! Да и прожженный, мелочный ловелас в очередной раз за свою пошлость наказан: «Нет, не стоило!» Быть может, проблема в том, что ни у одного из героев ведущегося разговора нет детей? Но, опять же, трогательное «Хочу на ручки» присутствует и многое объясняет. Так светлые стороны любви, как бы выведенные за границы повествования, становятся чуть ли не его скрепляющими рамками. Разумеется, можно выстроить подобный ряд смертоносного направления, но он будет и короче, и слабее. В любом случае, утверждает спектакль, и в темных сторонах любви немало прекрасного.
       Нельзя также не видеть этапного характера спектакля в истории «Большой Стирки» в целом. Очевидно, что театр обрел свою постоянную площадку, ядро актерского состава, стиль и место в культурном пространстве города. Определил бы эти стиль и место так. Если скомороховский ТЮЗ – лидер в традиции русского психологического театра, Оленёва развивает психологизм в абстрактной среде современного модерна, Федотов работает на стыке критического и сюр- реализмов, Мильграм разрывается между попсовым мюзиклом и интеллектуальной эксцентрикой, то Дмитрий Заболотских накладывает на отечественную традицию достижения западноевропейского «театра физического действия», заставляя актеров много, прямо-таки по-панфиловски, двигаться и буквально оживлять вещи, постоянно передвигая, ворочая, вовлекая в сюжет этот роковой «стул для Вас» (в данном случае стульев вообще двенадцать). Второе начало «Стирки» – интеллектуальный, поэтический театр. Но об этом как-нибудь в другой раз.


 
       Ну а какой успешный отечественный театр без актера? Театр Заболотских явно режиссерский, но артиста он не подавляет: наоборот, дает ему новые возможности. Потому-то спектакль и открыл нам Светлану Микову, впервые после длительнейшего перерыва дал стопроцентный успех Александру Смирнову (так вкусно, рельефно и долго – в облике однозначного, ничтожного, по сути, и расчетливого любителя мимолетных романов!), поднял до монументальности холодноватую отстраненность Ярослава Колчанова, подчеркнул выигрышные стороны Натальи Аймановой, ликвидировал творческий простой Аллы Мезенцевой. О Дмитрие Юркове и Михаиле Шестакове хотелось бы особо. Постановка дает ее участникам не только возможность игры, но и перевоплощения, причем не в принципе, а именно по ходу спектакля, в различных образах. Однако именно эти два артиста, впрочем, как и всегда, сумели сделать то и другое по-настоящему. С большой буквы.
       И еще. Спектакль, что называется, от восемнадцати. При этом обошлись же как-то без православных икон, без танцующих, а по сути кривляющихся, Хрущева и Фурцевой, без мата, наконец!.. Значит, можем.
      Так что остается поздравить с несомненной удачей создателей спектакля и пожелать ему долгой жизни. На радость зрителям, в интересе которых к новой работе «Большой Стирки» я уверен. Потому что – Любовь. Потому что – Театр.

 

Владимир ПОРОЗОВ,
пермский театрал.
Фото Павла Семянникова

№9 (94) от 8 ноября