Архитектура для человека

30 декабря 2016

«Утро 14 сентября было в полном смысле прекрасное. Солнце так приветливо облило Пермь своими тёплыми лучами, такою жизнию наполнило воздух, так сладко защебетали птички на деревьях, что трудно было видеть в этом предзнаменование чего-нибудь недоброго. Пермяки, несмотря на тревожные ожидания свои, толпами повалили в церкви праздновать Воздвиженье Честного и Животворящего Креста… О, как многим из них памятно это прекрасное утро!..
…Наступила ночь; страшное зарево заиграло на небе, и город весь потонул в огне… Между бульваром и нашею фабрикою все пространство загорелось огнями костров, и, как днем, можно было видеть жителей, выехавших в поле из города с их имуществами. Тот же крик, что и накануне, «слушай!» раздавался в тысяче отголосков, но уже не слышно было ни «послушивай!», ни «подсматривай!». Было не до шуток и смеха… Сердце поворачивается, когда я вспомню то, что видел в эту ночь! Было не до церемоний, не до поддержания собственного достоинства — аристократы, перемешанные с плебеями, кого в чем застал пожар и что на ком уцелело во время общей суматохи, в беспорядке бродили между грудами спасённого в самом жалком виде имущества… Раздавался крик голодных и напуганных детей, стенания и вопли взрослых, из которых многие лишились последнего, бабы голосили на разные тоны… все измученные, убитые горем, с мыслию о котором ещё не успели свыкнуться… Не дай Бог быть свидетелем в другой раз подобной сцены!»

Из воспоминаний Дмитрия Смышляева (1828—1893) — журналиста, краеведа, этнографа, библиографа.

Геннадий ВОЖЕННИКОВ, архитектор, реставратор

Справка:
Родился 4 ноября 1978 года, окончил Пермский строительный колледж, Уральскую государственную архитектурно-художественную академию.  Учредитель, директор в компании ООО "Студия-М".

Геннадий Викторович, можно ли сказать, что пожар 1842 года, уничтоживший большую часть города, стал знаковым событием, в том числе и в истории градостроительства Перми?

     -Пожар фактически уничтожил старую, в чем-то очень красивую Пермь. Выгорел практически весь город. Тогда это была не такая большая территория как сейчас, - не случайно Горьковский сад назывался «загородным».
Постепенно начался переход от деревянного города к каменному. Массово стали появляться фундаменты у зданий. До этого жилые дома были рассчитаны лет на 20-25,и нижние венцы промазывались известью и устанавливались на выровненную песком площадку, а деревянные полы клали прямо на землю. Знаменитая история, когда к приезду императора Александра II в Перми успели сделать тротуары. Из домов в срочном порядке вынесли эти дощатые настилы и уложили вдоль дорог.
Сегодня, когда мы смотрим на сохранившиеся деревянные дома, нам кажется, что они низкие, маленькие. Многие удивляются, как люди в эти ворота проходили?  Но дело в том, что так называемый «культурный слой», все то, что оседает на земле в процессе жизнедеятельности, в Перми поднялся примерно на 70 см.  Когда идут раскопки, то в некоторых местах можно отчетливо увидеть срез времен, обратный отсчет – советский период, дореволюционный, и только потом, на глубине 1 метр и больше – родной цоколь.

Что можно сказать о домах Перми, уцелевших после пожара? Приходилось ли Вам их реставрировать?

     - Все эти здания, их не так много, являются объектами культурного наследия. История каждого дома уникальна. Не так много было денег в то время, когда их строили, но как говорится, «голь на выдумки хитра». Архитекторам того времени удавалось применить настоящие прорывные технологии. Наш знаменитый архитектор Иван Свиязев этим занимался. Например, Дом благородного собрания – колонны внутри деревянные, но это здание можно было бы не подвергать реконструкции, если бы сохранили вентиляционные отверстия. Свиязев придумал уникальную систему вентиляции, которая позволяла проветривать и осушать деревянные конструкции, и они могли «жить» очень много лет.


     «Венец» его творения - это частный жилой дом по Горького, 30. Я делал проект его реставрации. Там были обнаружены уникальные системы вентиляции и отопления «в одном флаконе». Можете себе представить, что во второй половине 19 века 1842 году уже была некая имитация современной системы кондиционирования, причем очень успешная.
Ноу-хау Свиязева заключалось в том, что он создавал полость между первым и вторым этажом дома, примерно 70 см высотой. На первом этаже – кухня, помещения для слуг, а второй этаж - для хозяев. Перекрытия между ними были выполнены из бревенчатого наката и посыпаны обожженным песком для того, чтобы была звукоизоляция. Песок – сильнейший звукоизоляционный материал. Зимой, когда внизу топится печь, готовится еда, вся эта полость прогревается, и образуется гигантский  резервуар теплого воздуха. Внутри кирпичной стены, ближе к внутренним помещениям, были веером выложены воздушные каналы. Воздух разогревался и шел вверх. Такая принудительная вентиляция. Зимой – теплая, а летом - прохладная. Насколько глубоко, опережая время, мыслил главный губернский архитектор Иван Свиязев!



За счет чего удалось в достаточно короткие сроки создать новую архитектуру, строгую планировку улиц?

     - Огромную роль в этом сыграло то, что вдоль города Перми стала проходить железная дорога, благодаря которой появились так называемые «скороспелые» миллионщики. Это те,  кто получили подряды на железную дорогу и мгновенно стали очень богатыми людьми. Огромные, шальные деньги по тем временам. Но они не были выброшены на ветер. Фактически улица Сибирская, которая, по сути, была просекой в лесу, стала превращаться в центральную улицу с богатыми каменными домами. Их строили настоящие мастера. Сейчас работают по-другому - выполнили заказ, и все. А ведь раньше это были традиции, целая наука. Навыки передавались из поколения в поколение. Каждый хотел доказать свое мастерство. Работник, который делал сруб с одной стороны дома, соревновался с тем, кто работал с другой стороны. Не только архитекторы, но и строители тех лет хотели все время совершенствоваться и делать город красивым.
 Вторая причина - это промышленная революция в России. В Перми, а еще чаще за ее пределами, появляются красивые храмы. И в этой работе архитекторы стараются сделать что-то уникальное, необычное. Так, у храма Успения Божьей Матери на Егошихинском кладбище- плоское перекрытие. Это было непривычно в то время, ведь у всех церквей были своды.

С какими проблемами в то время сталкивались застройщики?

      - Удивительно, но сейчас мы столкнулись с теми же проблемами, которые стояли перед людьми, жившими в старой Перми. Город постоянно подтапливало дождевыми стоками,т река Кама заливала северную часть города. Я реставрировал здание конторы братьев Каменских на ул.Монастырской, сейчас это ресторан «Экспедиция» , и мне попалась фотография, где на переднем плане, на уровне окон второго этажа, плывет лодка. Если после постройки камской ГЭС Кама стала беспокоить пермяков гораздо реже, то дождями нас подтапливает каждое лето.
       А вот при губернаторе Карле Модерахе и долгое время после его правления таких проблем не было, потому что он мыслил глобально, заранее продумав и вопрос с отведением воды. Не только вдоль городских дорог были рвы канавы  для отведения воды с мостиками, но вокруг города были сделаны отводные перехватывающие каналы, которые не позволяли его затапливать с южной стороны. Он же изначально правильно спроектировал город, заложив кварталы, разбив четкую уличную сетку.
А сегодня мы снова сталкиваемся с проблемой «высоких» грунтовых вод, подтопления фундаментов и подвалов домов, потому что наш город «изрезан» маленькими речками. Они в трубах, но их состояние оставляет желать лучшего, происходят постоянные подтопления.

Чем интересна застройка старой Перми? Она не была такой хаотичной как сейчас?

     - Люди жили принципиально иначе. На красную линию квартала выходил фасад дома той или иной красоты, в глубину квартала уходили огороды и хозяйственные постройки. Во дворе здания сегодняшней городской администрации, например, были конюшни. У людей был свой двор, своя земля, на первых этажах домов располагались лавки,места часто сдавали в аренду. На втором жили сами хозяева.
       Главное же в архитектуре старой Перми – это совсем другой градостроительный подход. Самые высокие здания, доминанты - это колокольни храмов. Исходили из того, что Храм –это отражение Господа, человек создан по образу и подобию Божьему, и пропорции человеческого тела изначально укладывались в архитектуре фасада. Эта система пропорционирования видна абсолютно четко. Она заложена и в мечетях, и в католических постройках того времени, так как их проектировали пермские архитекторы.
Я изучал эту тему, математически просчитал, и могу доказать, что в Перми застройка на несколько кварталов вокруг храма копировала его пропорции, с точность до 2-3 знаков после запятой. Это удивительно, но была целая наука, направленная на то, чтобы человек воспринимал здание своим, родным, комфортным. Такой дом приятен взгляду, в него хочется войти, потому что мы видим формы, пропорции, привычные для нас, а не коробку обезличенную.
Даже после революции Россия еще жила этой архитектурой. «Сталинский» ампир базировался на этих же принципах, на системе пропорционирования. Любой дом сталинского ампира, который мы с вами видим в Перми – он родней и ближе человеку. У людей появилась возможность поселиться в красивейших зданиях. Возьмем, к примеру, «Тихий Компрос». Он строился как единый ансамбль, включая дворец Солдатова.

Почему эта традиция была утрачена? Может ли она вернуться?

     -К сожалению, архитекторы, работавшие в этой традиции, остановились. А произошло это, когда к власти пришел Никита Хрущев, и началась борьба  «с архитектурными излишествами». Это была целенаправленная политическая установка по всей стране. Архитектура очень сильно пострадала именно в этой период, а не после революции. Ведь тогда у нас появился конструктивизм, который известен во всем мире больше, чем храм Василия Блаженного. На Урале конструктивизма очень много –это было огромное направление в архитектуре.
Нужно было менять социальные установки в обществе. Массовое обнищание страны, экономическая отсталость, гонка вооружений – все это сказывалось на строительстве жилых домов. Нужно было расселять людей из бараков, но делать это как можно более экономичным способом. Так появились «хрущевки». Проектирование такого жилья развивало науку эргономику. Человек, сидя на кухне, не вставая, мог дотянуться до любого угла и нужного предмета. Эргономика как наука, кстати, принесла большую пользу и в космической отрасли. Но железный занавес, по сути, оторвал советских архитекторов от всего мира. В изоляции, на протяжении нескольких десятилетий, происходила деградация, так как штамповали типовые проекты.
     Но даже не это самое страшное в советском периоде. А то, что начиная с конструктивизма разрушалась традиция воспитания в семье. Так называемый Дом одиночек (гостиница Центральная), соцгородки – это пропаганда такого образа жизни, когда ребенка воспитывает государство, а родители не должны отвлекаться от работы, от задач, поставленных государством. Насколько это противоречит русским традициям, когда несколько поколений жили вместе, почитали старших. Это было насильное отторжение человека от православной веры и культуры.

Что происходит в Перми сегодня? Почему нет продуманной комплексной жилой застройки?

    - Новая застройка преследует коммерческие интересы. Архитектура утратила социальные функции. Мне категорически не нравятся современные жилые комплексы.  Мы обустраиваем стенами квартал, живем, загнанные в «коробки», а во дворе делаем маленькую лужайку, где должны «пастись» дети. На Западе строят дома небольшой этажности, с придомовыми территориями, с пространством для жизни семьи. А мы полностью отрываем себя от земли – вот что ужасно.

Сегодня многие пермяки уезжают за город, строят частные жилые дома.

    - Я тоже считал себя урбанизированным человеком, но переехав за город, я теперь не понимаю, как я здесь жил! Лучше и дешевле построить себе самый простой каркасный домик, хоть на каком-то участке земли. Конечно, всегда будут те, кто хотят жить в большом городе. Но есть масса проблем, и, в первую очередь, - пробки. В больших городах уже практикуется строительство таких комплексов, где есть жилые помещения, офисы,  социальные объекты. Человек из своей квартиры спускается вниз, в офис, на работу, тут же – детский сад, магазины. А в центр выезжает, когда нет пробок.
Пермь тоже к этому придет неизбежно, потому что у нас тоже проблемы с передвижением. Большую роль в этом неправильном развитии города сыграл генплан, который был принят без учета мнения местных специалистов. Он ограничил этажность строительства домов в центре города. Застройщики уходят в Пермский район, удлиняя путь от жилья людей, заведомо создавая пробки, строя многокилометровые коммуникации. Инвестор построил, продал, заработал, ушел, а город будет все это обслуживать. Ни жилые дома, ни торговые объекты не оснащены необходимым количеством мест для автомобильной парковки стоянки.
       Кроме того, у нас давно нет локализации необходимых для жизни людей объектов внутри районов. Ведь, если раньше в каждом районе было предприятие, работники пешком ходили на завод. Были свои школы, детские сады, кинотеатр, дом культуры, парк отдыха и т.д. А сегодня у нас новая застройка только на бумаге предусматривает школы и детские сады. У нас банальная математика не сходится: сколько жителей, и сколько детей будут посещать школу. Бизнес поглотил все остальное. Практически нет социально-направленной архитектуры для человека.

А куда смотрит главный архитектор города?

   - К сожалению, у нас после Геннадия Игошина самостоятельной фигуры главного архитектора, столь же значимой– не было. Это должен быть человек, который отвечает за развитие города в целом, мыслит глобально, масштабно. Он независим. А у нас сейчас правят люди, которые только для себя создают комфортную среду, а все остальное их не волнует. Город страдает из-за этого, что каждый инвестор, застройщик рассматривают его как «дойную корову».
Раньше любой архитектор отвечал за весь процесс от начала и до конца. А сейчас происходит  перераспределение функций. Специалисту приходится идти на компромиссы. Получил заказ - хорошо; теперь надо постараться, лавируя между собственной совестью и требованиями заказчика, сделать что-то, за что не будет слишком стыдно, и инвестору понравится. Ведь это кошмар!
Сегодня российские архитекторы догоняют весь мир, но для реализации новых проектов не хватает средств. При этом, например, в Перми, даже когда выделяются деньги на важные социальные проекты, то они «уходят в песок».
Ведь нам просто необходимо новое уникальное здание картинной галереи, которое могло бы украсить город. Галерея сейчас имеет возможность показать только два процента своей коллекции, все остальное в запасниках. Дайте задание пермским архитекторам разработать проекты, провести конкурс. Нет, мы заталкиваем ее в здание, которое не приспособлено для этих целей, и пытаемся его приспособить за огромные деньги.

Поэтому до сих пор лучшими зданиями Перми остаются дома пароходчиков Ивана Любимова, братьев Каменских. Это произведения искусства.

    - Среди богатых купцов, действительно,были настоящие сподвижники, люди с высокой пассионарностью. Легендарная история про Василия Лапина «пермского Робинзона Крузо». В одном из торговых путешествий его корабль терпит крушение. Лапину, единственному из всей экспедиции, чудом удалось спастись. И вот, на неизвестном острове в океане, он молится Пресвятой Богородице о спасении. И дает зарок, что, если он выживет, то построит в ее честь храм. Вскоре пермяка подбирает английский корабль. Вернувшись на родину, он тут же подает заявку на строительство церкви Рождества Богородицы. Это был второй каменный храм во всей Пермской губернии. Напротив  - гимназия №17, а раньше на этом месте был дом семьи Лапиных.


Василий Лапин был пермским городским головой, первым председателем Пермской городской думы. Похоронен на кладбище, где покоятся "Величайшие люди земли пермской".

 Надгробие Василия Лапина на Егошихинском кладбище

Беседовала Оксана Асауленко

 

№9 (94) от 8 ноября